Доктор Данилов в МЧС - Страница 11
– Для начала – создать НЗ продуктов, топлива и медикаментов на случай чрезвычайной ситуации. А по мере приближения угрозы думать и о эвакуации. Только камские власти ни о чем таком не мыслили: даже когда город с окрестностями уже затопило, не озаботились тем, чтобы давать как нам, так и пострадавшим правильную информацию. В итоге пришлось не только спасать, но и кормить население. Кухня работала в режиме нон-стоп, повара падали у своих котлов замертво, как рабочие военных заводов в годы войны. Шутка ли, своими силами обеспечить горячим питанием четыре с лишним тысячи человек! Да еще и двухразовым!
Для питания сотрудников в чрезвычайных условиях мобильный госпиталь располагал полевой кухней немецкого производства. Завтраки, обеды и ужины были не только горячими, но и вкусными. И не столько из-за профессионального мастерства поваров (в конце концов, научиться готовить простые общепитовские блюда несложно), сколько из-за их добросовестности. Ничего не уходило мимо котла: если заложено все, что положено, еще и в должном качестве, то результат будет соответствующим.
– Наша кухня – Кухня с большой буквы! – не без некоторого пафоса произнес Ломакин. – Уж поверьте старому гурману – так хорошо ни в одной организации не кормят!
Ломакин сделал второй глоток.
– А погодка была! – поморщился он. – Самая гнилая – минус 2–3 градуса днем, минус 10–12 – ночью; то дождь, то мокрый снег, по самое никуда в воде…
– Это как – по пояс или выше? – поинтересовался Желтухин, но Ломакин проигнорировал глупый вопрос.
– Местные даже толком не могли учет спасенных наладить. В такой ситуации все делалось на нервах, все ходили не только измотанные, но и злые, как с цепи сорвавшиеся. Сошников вообще озверел, разговаривал только криком и сыпал выговорами налево и направо. Я за это время целых два заработал. А спросите: «За что?» Не за что.
– А все-таки? – спросил Шавельский.
– Ну, один выговор я получил за то, что на семь минут задержал вылет вертолета с пострадавшими. Но у меня была уважительная причина: один из пострадавших перед самой загрузкой резко ухудшился, поэтому надо было его хоть чуточку стабилизировать. Оставлять человека до следующего вертолета, который должен был прилететь примерно через час (там у нас было всего три борта), не хотелось: вдруг еще сильнее ухудшится? Вот и попросил летчика тормознуть, благо обстановка позволяла. Только вертолет взлетел, прибежал Сошников. Орал на меня, часами перед носом тряс, объяснений слушать не захотел, дал за самовольство выговор.
– Можно было бы и оспорить, – сказал Данилов.
– В возрасте четырех лет я сделал вывод насчет того, что писать против ветра себе дороже, только штаны намочишь, – вздохнул Ломакин. – С тех пор стараюсь так не делать. Если бы я начал доказывать свою правоту, то меня бы попросту уволили. У нас это быстро делается, при желании.
– Это везде быстро делается, – вырвалось у Данилова, вспомнившего кое-что из недавней своей биографии.
– А вот во Франции, – сказал Желтухин, – государственного служащего уволить практически невозможно. Если, конечно, он сам не захочет или преступления какого-нибудь не совершит. Попал в обойму, так навсегда. Читал в авторитетных источниках.
– У нас тоже есть такие, кого уволить невозможно, – сказал Ломакин. – Вот мой однокурсник Сашка Палилов работает в приемном отделении сто пятьдесят пятой больницы. Так ему даже недолгие запои прощают, не увольняют, потому что желающих на его место – кот наплакал. А уж с тех мест, на которые они есть, вылететь проще простого.
– Ну, это как сказать, Захарыч…
– Не спорь с умным человеком, лучше слушай дальше, про второй выговор. С ним получилось очень смешно.
– Это когда ты с губернатором по телефону разговаривал? – спросил Шавельский.
– Ага. – Ломакин сделал подряд три больших глотка, допивая остывающий кофе, отодвинул от себя пустую чашку и стал рассказывать дальше.
Вышел я на свежий воздух покурить (тогда я еще курил, здоровья хватало), и вдруг подбегает ко мне техник Паливода с телефоном в руке: «Губернатор хочет узнать ситуацию с пострадавшими». Ну откуда я мог знать, что Паливода взял сошниковскую дежурную трубку для того, чтобы обсудить с Москвой какие-то свои проблемы, а пока он это делал, Сошникова куда-то дернули, сразу же позвонил губернатор, и Паливода решил передать «трубу» тому из врачей, кто был в его поле зрения. Мне говорят, что губернатор интересуется ситуацией, я докладываю. Как умею. Правдиво, в простой доходчивой форме.
– Каждое второе слово матерное, – добавил Шавельский.
– Не преувеличивай, – Ломакин погрозил ему пальцем, – не каждое второе, примерно каждое пятое. А как ты думал? Губернатор меня спрашивает, чем он может нам помочь, так я ему отвечаю, причем очень вежливо: «Замените, пожалуйста, ваших местных чудаков на букву «м» на нормальных людей, которые будут реально делать дело». Он спрашивает, как я могу оценить ситуацию, я отвечаю: «Ситуация х. вая, но делаем все возможное». Очень мило мы общались, только Сошников все испортил: на середине разговора вырвал у меня трубку и начал докладывать сам. Выговор он мне на самом деле дал не за то, что я грубо разговаривал с губернатором и якобы дал ему неверную информацию о положении дел, а за то, что я посмел присвоить себе его начальственные функции. Дима, как все рогоносцы, патологически ревнив. Благодаря ему я одиннадцать месяцев работал как сапер, взвешивая каждое слово и поступок, чтобы не уволили после третьего выговора. Ничего, удержался, через год даже почетной грамотой наградили.
– Тебе – грамоту, Дмитрию Геннадьевичу – орден Мужества, – поддел Шавельский.
– Я не завистливый, – отмахнулся Ломакин. – Сказано ведь: «suum cuique» (Suum cuique лат. – каждому своё). Если высшие силы так распорядились, нехай будет так. Тем более что орден Мужества это не орден «За заслуги перед Отечеством», за него ежемесячная надбавка к пенсии не положена.
– Орден или медаль лучше, чем грамота, – то ли шутя, то ли серьезно сказал Желтухин. – Их носить можно по праздникам.
– А грамоту можно сфотографировать, уменьшить и носить как бэйджик, – пошутил Данилов.
– А я вот в воскресенье сходил с женой и ребенком на шопинг в торговый центр, так до сих пор отойти не могу, – пожаловался Шавельский, изменив тему разговора.
– Крупно потратился или весь день напрасно загубил? – спросил Данилов.
– Ни то, ни другое. Чтобы спокойно пройтись по магазинам, мы решили сдать пацана на пару часов в детский центр «Мулли», есть там такой, очень понтовый. Платишь триста рублей в час, и предполагается, что за эти деньги педагоги играют с детьми, рисуют с ними, лепят, песенки поют… Короче говоря, не дают скучать. Так, во всяком случае, декларируется. Сдали мы Женьку, обошли магазины, купили что надо, возвращаемся, а он сидит там весь в слезах и с мокрыми штанами. Явно что-то не так: он вообще-то спокойный пацан, не истерик. Начали расспрашивать и выяснили, что две козы, по-другому и не скажешь, которые должны были заниматься детьми, на самом деле занимались своими делами или просто отдыхали, а детям, чтобы те не мешали, поставили кино. У них там и проектор имеется. Угадайте-ка, какое кино показали малышам?
– Эротику? – предположил Желтухин.
– Почему сразу эротику? – удивился Шавельский. – Детям-то.
– Ну… раз штаны мокрые…
– Олег! – Шавельский выразительно посмотрел на Желтухина, и постучал пальцем по своей голове. – Моему Женьке, если ты забыл, всего пять лет скоро стукнет! Он элементарно описался, а не то, что ты подумал.
– От эротики дети не писаются, – рассудительно заметил Ломакин. – Дети от страха так делают. «Пилу» небось смотрели или «Кошмар на улице Вязов»?
– Ну, за «Пилу» бы я их вообще убил бы! – хмыкнул Шавельский. – И за «Кошмар на улице Вязов» тоже. «Властелина колец» они детям поставили.
– Ну это же сказка, а не ужастик, – сказал Беньков.
– Это очень страшная сказка, Олег! Отнюдь не «Белоснежка и пять гномов». Совсем не для пятилеток, во всяком случае. Кстати, сотрудницы «Мулли» сказали то же самое. – Шавельский поднял брови, вытаращил глаза, стянул губы в куриную гузку и смешно пропищал: «Это же сказка, классика, фэнтези…» Ага, классика! Видели мы эту классику! И никто не обратил внимания на то, что ребенок сидит мокрый, даже лужицу на полу не подтерли, так были заняты. Представляете?