Дочери Дагестана - Страница 20

Те, кто думал свадьбу превратить в траур, опешили и усомнились: раз свадьба продолжается, убит ли жених? Покушавшийся клятвенно заверял, что видел гибель своего соперника.

Когда невесте сообщили о несчастье и имя того, чьей женой она должна стать, девушка поняла все и безропотно приняла удар судьбы…

Свадьба продолжалась в лучших традициях. В полночь, когда жених и невеста остались наедине, народ вышел за околицу, где, согласно обычаю, стреляли из ружей, извещая о непорочности невесты.

На рассвете следующего дня, похоронив убитого, молодцы из тухума Муркелинских бросились на поиски врагов, нашли их, дрались на кинжалах и шашках и за одного убитого заставили справить три тризны.

Некий житель Салта Абдурахман собрался в Мекку. У него была единственная сестра. Человек этот подумал, что он, как это нередко бывало с другими, может в пути умереть.

Поэтому призвал сестру к себе и спросил: «Скажи, кого ты любишь, я выделю землю и устрою вам свадьбу». Девушка стеснялась, но в конце концов призналась, что ей люб Али-Аскар.

– Али-Аскар так Али-Аскар, – согласился брат и велел соседке попросить к себе молодца. Дело было вечером. Соседка оказалась недоброй и, видимо, счастья для девушки не хотела. Она пробыла некоторое время на улице и, придя, заявила, что Али-Аскара не нашла дома. Через час ее попросили еще раз сходить, а затем еще раз. Но каждый раз соседка приносила один и тот же ответ: «Али-Аскар не вернулся еще домой».

Видя такое дело, брат сказал: «Зачем нужен тебе муж, который не сидит дома по ночам». Решив таким образом судьбу сестры, он вышел из сакли и через некоторое время привел одного из своих знакомых. Тот был не молод, не красив, как Али-Аскар, зато в тот момент, когда гость пришел к нему, сидел дома и был занят самым мирным занятием – ел хинкал.

Хотя новый жених сестре не понравился и гордиться ему было нечем, в ту же ночь было решено обручить их и через день-два сыграть свадьбу. Торопливость объяснялась тем, что Абдурахман должен был, как мы говорили выше, в ближайшее время отправиться с пилигримами в Аравию.

Назавтра, как и все девушки села, невеста пошла к роднику. Идя мимо годекана и увидев Али-Аскара, девушка расплакалась. Он подбежал к ней и, когда узнал, в чем дело, хотел было уже бежать к новому жениху, но девушка упросила не делать этого и найти какой-либо благоразумный выход.

– Ладно, – согласился с ней Али-Аскар, – и, хотя мне хочется вытащить из ножен кинжал, я подумаю хорошенько, что сделать ради тебя.

Али-Аскар – во втором ряду справа, в первом ряду – Имадутдин, сочинивший элегию

Промчались эти два дня, и настал день свадьбы. Ничего не придумал Али-Аскар. Где же было бедному распутать тот узел, который с каждым часом затягивался вокруг его возлюбленной. Если нельзя распутать, подумал он, то мы его разрубим. И пошел прямо в дом, где шла свадьба.

Получилось так, что мужчины одновременно вошли к девушке – Али-Аскар через окно, а жених – в дверь. Возник спор, они стрелялись из пистолета, и оба, к счастью, были только ранены. Обоих доставили в Гунибский лазарет, где обычно лечились русские солдаты.

– Чем же кончилась эта история? – спросите вы. Оба выздоровели, но так как адат был против Али-Аскара, то ему осталось у окна возлюбленной пропеть последнюю песню и навсегда с нею расстаться.

Файзуллах и Баху из Хосреха были обручены. Осенью ожидалась свадьба. Но Файзуллаху не терпелось поскорее встретиться с невестой, и он украдкой отправился за 12 километров на хутор, где находилась Баху. Девушка вышла к возлюбленному.

Дело было к ночи. Наверное, были поцелуи и клятва. Об их свидании узнал брат девушки Курбан. В километре от хутора он догнал обрученных. Заспорили, и Файзуллах убил будущего родственника. Тогда Баху отобрала кинжал у жениха и, не задумываясь ни на минуту, покончила с собой.

Файзуллах сидел в тюрьме, и все люди осуждали его не за то, что убил человека, а за то, что забрал девушку раньше времени, чем нарушил адат.

Хан аула Тантари полюбил девушку из Инхело. Сватать отправил почетных людей. Тамошний хан поставил условие: если жених построит такую же башню, как у меня, и вырастит такие же сады – выдаст дочь.

Вернулись сваты. Так и так. Видно, любовь хана Тантари к девушке была сильна. На берегу Андийского Койсу нашел уютный уголок рядом с водопадом. Народ построил копию инхелинской башни, вырастил сады, и тантаринский хан, согласно уговору, женился. Сады и башня – дело рук народа – до сих пор существуют.

В башне три этажа. На нижнем – готовили и хранили вино. Задумано было так: если враги захватят первый этаж, то, выпив, опьянеют, и легко будет их перебить. На втором – готовили пищу. На случай, если возьмут и эту часть башни, врагов можно будет прикончить во время еды. На третьем этаже отдыхали, спали.

Предполагали, если враги заберутся на самый верх, то тогда сами выбросятся с 10-метровой высоты.

Четвертым сыном ученого Гасана-Эфенди был Али, учившийся в Петербургском университете. Он был разносторонне развитым: знал фарси, английский, немецкий, французский, испанский языки.

Но речь не об этом. Как-то Али приехал из Петербурга на каникулы и спрашивает у отца: «Вот, допустим, мусульманин полюбил христианку. Может ли он жениться на ней?»

Гасан-Эфенди ответил вопросом на вопрос: «Почему нельзя?»

– Да, видите ли, отец, такая история приключилась с моим другом. Родители не против брака, но боятся нарушить обычай…

– Что же необходимо? – спросил Гасан-Эфенди.

– Требуется подпись авторитетного человека. Сделай богоугодное дело. Напиши.

Гасан-Эфенди написал бумагу и расписался.

Али уехал в Петербург и на следующие каникулы вернулся с симпатичной светлолицей девушкой-немкой Еленой Бек.

– Кто она такая? – спросил родитель.

– Моя жена, – был ответ.

– Как же ты мог на немке жениться?

– С твоего разрешения, отец! – И сын показал Гасану-Эфенди бумагу. – Вот твоя подпись…

Ученому пришлось смириться. И правильно сделал. Елена Бек подарила семье Алкадарских двух замечательных сыновей, один из них, Готфрид, стал основоположником дагестанской классической музыки, другой, Генрих, – выдающимся ученым, лауреатом многих премий, в том числе Ленинской, Героем Социалистического Труда, доктором технических наук, профессором…

Много лет назад 80-летний Абдулжафар приехал на отдых из Хунзаха в Махачкалу. Обычно проживет денька два – и обратно. А тут задержался на целую неделю. И говорит сыну: «Хочу жениться». Абдулжафар, похоронивший двух жен, был еще крепок и несокрушим, как столетний дуб, поэтому ничего предосудительного в желании отца жениться в третий раз не было. Возлюбленная Абдулжафара жила в Махачкале.

Не откладывая дела в долгий ящик, сын и отец отправились к ней. По дороге сын поинтересовался: «Когда, отец, ты видел свою избранницу в последний раз?» Абдулжафар отвечал: «В русско-японскую войну».

Вот и дом, где живет невеста, вот и дверь, куда они постучались. Никто не ответил. Дверь оказалась открытой. Вошли, подали голос, никто не откликнулся. Окна тоже были открыты настежь.

Занавески, как паруса, вздувались от дуновения ветерка. В одной из комнат гулко ударили часы. Двинулись дальше. В зале, опершись на костлявые руки, на неожиданных гостей глядела древняя старуха. Мужчины стояли, не зная, что дальше делать, как старуха открыла рот: «Узнаю, Абдулжафар, узнаю. Пришел все-таки ко мне!» Плакали все трое.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».