Дочь генерала - Страница 10

Налив каждому успокоительного и обласкав добрым словом, Василий проводил делегацию профессиональных вымогателей до дверей и глубоко вздохнул:

– Если Валентин до конца недели не объявится, придется расходиться по домам.

– Ничего, найдется, – кивнул неуверенно Борис. Затем взглянул на поэта и добавил: – Оба найдутся…

Через неделю кончились запасы в холодильнике. Из денег осталась одна мелочь. Ребята сначала загрустили. И тут Сергей хлопнул себя по лбу и сказал:

– Слушайте, братья, что нам с вами Спаситель обещал? Если двое-трое помолятся во имя Мое – все, что просите, дам вам. А давайте и мы помолимся.

Они зажгли лампаду и встали на молитву.

– Господи, не оставь нас без куска хлеба, – произнес Сергей. – Ты, обещавший троим молящимся выполнить их просьбу, выполни эту нашу просьбу: дай нам хлеба насущного. Слава Тебе, Боже, за всё: и за обилие, и за недостаток!

Борис с сомнением покачал головой и сел за свой ноутбук. Василий вздохнул: «О, немощи наши земнородные!» – и встал к мольберту. Сергей улыбнулся чему-то своему и тоже сел в кресло. Часа три они работали, пытаясь не обращать внимания на урчание в животах.

…Первым вошел в студию мужчина в спецовке и протянул Васе три тысячи рублей:

– Прости, Василий, задержался я с отдачей долга. А тут еду мимо, и так от стыда под ложечкой заныло. Что же это я, думаю, хорошего человека подвожу. Возьми и прости!

– Постой, брат, – проворчал Вася недоуменно, – а ты меня ни с кем не спутал? Мы что, знакомы?

– А ты не помнишь? Я тут как-то проходил, а ты стоял в дверях. Я был без гроша и с похмелья… Ну и на удачу попросил у тебя денег. Ты дал. Я выпил только бутылку пива, больше не смог, а остальное домой бабе снес. Всё. Спасибо тебе.

Вася обнял парня, бросил через плечо: «Я в магазин!» и вышел. Через полчаса он внес в студию два пакета с едой.

Вторым вошел почтальон и вручил Борису квитанцию на телеграфный перевод на сумму три тысячи рублей. Борис сбегал на почту, получил перевод и принес домой сумку с продуктами и бутылками.

Третьим забежал Кирилл и протянул Сергею три тысячерублевые купюры. И тоже просил прощения за то, что задержал отдачу долга.

…А потом… вошла она! Наташа сияла и, казалось, не ступала ногами, а плыла по воздуху. Сергей встал и вышел навстречу с протянутыми руками. Что за чудо, эти влюбленные! Они порывисты, но смущаются от каждого стороннего взора. Никто не увидит их целующимися или идущими в обнимку, потому что настоящая любовь застенчива. Вокруг этих детей любви сияют радуги, поют птицы, улыбаются дети и старики. От любящих сердец исходят мощные волны светлого тепла. И как, наверное, грустно было бы жить на этой печальной земле, если бы ни эти сердца, исполненные светом чистой… да – незамутненной, чистой, настоящей – любви!

Только что это? Следом за девушкой солидно шагал статный старик в дорогом темно-синем костюме…

– Знакомьтесь, друзья, это мой папа, – сказал Наташа, не скрывая улыбки. – Папа, это Сережа, Борис и Васенька.

− Борис, − протянул первым руку прозаик, − убежденный пацифист.

– Генерал Ракитин, – отчеканил мужчина, пригладив мощной пятерней густые седые волосы, – Иван Андреевич. Профессиональный пацифист.

– Ваше превосходительство… – промямлил Сергей, отодвигая Бориса плечом и покрываясь розовыми пятнами. Потом прокашлялся и сказал: – Милости просим! Сегодня у нас день получки и чудес. Давайте это слегка отметим.

– Мне дочка много о вас рассказывала, – сказал отец. – Вот я и решил с вами познакомиться. − Потом повернулся к Наташе и прошептал на ухо: − Помнится, великий Александр Македонский в личную охрану отбирал только солдат, не потерявших способности краснеть. У твоего избранника, доченька, с этим, кажется, все нормально.

– Давайте, Иван Андреевич, выпьем за знакомство, – предложил Борис.

– Слушайте, друзья, а вы часом не того?.. Алкоголизмом не страдаете? – бдительно поинтересовался генерал, суровым прищуром обводя общество.

– Нет, ваше превосходительство, у нас другая проблема: кушать очень хочется. Мы тут три дня почти ничего не ели, – пожаловался Борис, спешно нарезая бутерброды.

– А это почему?

– Обычное дело, − терпеливо пояснил прозаик, не без труда скрывая ироничную улыбку, − деньги пропили, а на еду ничего не осталось.

– Папа, не обращай внимания, – вступила Наташа, погладив ладошкой предплечье отца. – Я же тебе говорила: они любят пошутить. Нормальные ребята! – и тоже приступила к приготовлению обеда. Они с Сергеем увлеклись беседой, больше похожей на голубиное воркование – и от внешнего мира отключились напрочь.

Василий как бы невзначай смахнул льняные покрывала с двух картин. Генерал подошел поближе и в восхищении замер. С одного портрета, таинственно улыбаясь, взирала плечистая полная дама в легких прозрачных одеждах, отдаленно напоминающая хрупкую Наташу. На другом полотне в центре композиции сияла своей виновато-смущенной улыбкой дочь генерала в синем платье до пят. Спереди у правого подлокотника ее кресла замерла девочка, как две капли похожая на нее. А сзади из теплого сумрака выступала дама средних лет с ухоженным лицом и ранней сединой в красиво уложенных волосах. Эти трое походили на мать, дочь и внучку.

– Первый портрет на экспорт, поэтому лишь слегка похож на оригинал, пояснил художник. – В Европе, знаете ли, вкус эдакий, сугубо телесный. Ну, а вторая композиция – это Наташенька в трех временных фазах: прошлое − настоящее − будущее. Здесь, как видите, Иван Андреевич, все по-русски: душа на первом и единственном плане.

– Поразительно, – сказал отец, разглядывая то одну картину, то другую; то приближаясь, то удаляясь на два-три шага. – Вот так, живешь с девочкой под одной крышей и не подозреваешь, как она красива. Дочка, да ты у меня принцесса!

– Кто бы сомневался, – кивнули остальные.

…И тут вернулся из магазина Кирилл. В руках он держал две бутылки вина. Генерал взмахнул бровями и глубоко вздохнул. Василий решил успокоить отца и с позволения Кирилла рассказал его историю.

На границе Чечни и Ставрополья стояла казацкая станица. Жил там один бравый казак. Как-то поехал он на рынок, да влюбился там в девушку из соседнего чеченского села. Три года упрашивал ее родню отдать девушку замуж – ни в какую! Тогда выкрал он ее и уехал с ней в горы. Казак на руках носил возлюбленную, был с ней ласковым и добрым. Гордая чеченка полюбила казака. Через год родились у них два сына-близнеца. Чеченские родичи выследили беглецов. Дождались они, когда отец с одним из сыновей уехал в больницу, выкрали женщину с другим сыном и увезли их к себе. Вернулся отец с годовалым сыном на руках и узнал о пропаже любимой жены. Оставил сына матери, а сам поехал искать жену. Оттуда он не вернулся. Видимо, его убили.

Узнав о смерти сына, бабушка испугалась за внука, спешно продала богатый дом и переехала подальше от Чечни − в Рязанскую область. Потом колхоз, в котором она работала, разорился. Кирилл подрос и поехал в Москву на заработки. Здесь он открыл свою сапожную мастерскую.

Познакомились мы с Кирюшей в храме. Он как-то сразу расположил к себе простотой и открытостью. Так мы подружились. А однажды шли вместе со службы, а к нему подошел старый чеченец в папахе. Обратился к Кириллу на своем языке, тот ответил. Они о чем-то поспорили и старик, рассерженный, ушел. Мы-то и не думали, что он горец. Да вы посмотрите на него: русоволосый, глаза серо-голубые, говорит без акцента… Крещеный в православной церкви. Тогда он и рассказал нам свою историю. Мы за скорби его еще больше полюбили.

И вот однажды прибегает к нам женщина, что работает на приемке в сапожной мастерской. Испуганная такая! Кричит с порога: «Брат к Кириллу приехал. Бандит на черной машине!» Сходили мы в мастерскую, постучали – не открывают. У подъезда − БМВ с тонированными стеклами. И тишина… Что тут сделаешь? Пошли мы в храм, заказали молебен Иверской Богородице и помолились, как могли. Обзвонили еще нескольких прихожан и просили молиться за Кирилла со родичем. Двое суток братья сидели взаперти, не выходили. А на третий день заходит к нам Кирилл, как ни в чем не бывало, и говорит: «Брат меня нашел! А я – его. Завтра крестить Рустама будем».