Дневник острова - Страница 10
До окончания моей визы остается три недели. Думаю, мне хватит этого времени, чтобы впитать в себя титаническое спокойствие и жизнелюбие Марка.
Несмотря на то что мы мало разговариваем, нам просто хорошо вместе. Он на острове один, я тоже совершенно одна, почему бы не проводить время вдвоем? Я мечтала наслаждаться каждым днем и не быть одинокой. Мое желание неожиданно исполнилось спустя всего несколько дней.
Я погрузилась каждой клеточкой тела и разума в релакс, какого никогда не было в моей жизни. Даже представить себе не могла, что я, вечно куда-то бегущая, с какими-то бесконечными идеями и миллионом желаний, буду вот так проводить свое время. Я не думаю ни о чем. Даже выбор того, что съесть на ужин, я оставляю за Марком.
Шел день за днем. И хоть каждый был похож на предыдущий, я была счастлива и ощущала полнейшую гармонию с окружающим миром, просыпаясь по утрам.
Сосед рассказал мне, что в Киеве у него две взрослые дочери, от разных браков и что с женщинами у него никогда не получалось длительных отношений.
– Это только моя вина. Уж очень я непостоянный в этом вопросе, – шутил он, улыбаясь, обнажая идеально ровные зубы.
Как-то возвращаясь домой после пляжа, Марк предложил проехать по неизвестной еще мне дороге. Она разрезает пополам с севера на юг почти весь остров, и минут за двадцать пять можно его пересечь. Дорога проложена бетонными плитами. С обеих сторон непроходимые джунгли, отдающие эхом звуки неизвестных насекомых и птиц. Редко попадаются маленькие магазинчики, где продают папайю, арбузы и бензин в литровых бутылках из-под местного рома.
– Марк! – закричала я и нажала на тормоз. – Смотри, слон! Слон! Настоящий огромный слон!
Я остановилась посередине дороги, не веря своим глазам.
Большой слон, размахивая хоботом, переходил дорогу, его вел на поводке, покачивая головой в разные стороны, молодой таец. И это так созвучно вписывалось в картину джунглей. Молодой мужчина, не переставая покачивать головой, на ломаном английском рассказал нам, что совсем рядом находится ферма, где живет несколько слонов – и молодых, и в солидном возрасте, как слониха Луу, попавшаяся нам на пути.
Мы подождали, пока Луу перейдет на другую сторону дороги, медленно переставляя одну толстую ногу за другой. И поехали дальше.
После деревянного указателя с надписью на тайском языке Марк неожиданно свернул.
– Заедем к моему другу, – сказал он. – Ты не против?
– Нет, конечно не против.
Мы подъехали к двухэтажному дому, окруженному запутанными лианами и гигантскими пальмами со всех сторон. От главной дороги мы ехали минут пять и не встретили ни одного человека, не увидели ни одного домика. Здесь нет даже собак.
Припарковав свои байки под козырьком стеклянного гаража, мы двинулись в сторону дома. Навстречу к нам вышел невысокий человек с черными длинными волосами и забавно выбритой бородой. Он был одет в широкую льняную рубашку и белые просторные штаны, волочащиеся по идеально чистому полу.
– Привет, Бо! – говорит Марк, и они пожимают друг другу руки. – Познакомься, это Мира, моя прелестная соседка по острову.
Что-то лицо этого немолодого длинноволосого человека мне кажется очень знакомым, словно мы встречались много лет назад, но я никак не могу вспомнить, где и при каких обстоятельствах. Бо протягивает мне руку, чтобы поприветствовать, и тут я понимаю, кто это.
Тот, под чьи песни мы танцевали на школьных дискотеках в начальных классах. Тот, кого копировали миллионы подростков по всей России. Тот, кто совершенно случайно придумал легендарную фразу «пипл хавает».
Выглядит Богомир почти так же, как двадцать лет назад. Уверенный взгляд, самодовольная улыбка. Если приблизиться, можно рассмотреть седину и мимические морщинки, растекающиеся от глаз, но в целом узнаю все того же разжигателя огня в женских сердцах.
На своей огромной веранде он заботливо обустраивает для меня кресло, разложив на нем две подушки цвета фуксии, и без всяких предисловий спрашивает:
– Малышка, что с твоими ногами?
Не самый ожидаемый вопрос, который мне хотелось бы услышать от Тимана Богомира. И не самое приятное обращение от незнакомого человека – «малышка»… Как из какого-то пошлого боевика родом из девяностых.
Тиман закуривает самокрутку и передает ее длинноволосой девушке по имени Юля. По веранде расходится приторный запах марихуаны. Я с удивлением смотрю на Тимана, потом на свои ноги и понимаю, о чем он. От лодыжек до бедер ноги покрыты красными расчесанными укусами.
– Наверное, комары. Не проходит уже несколько дней, – отвечаю я и пожимаю плечами.
– Ты была на днях на пляже Малибу, – говорит он скорее утвердительно, а не спрашивая меня.
Я медленно киваю головой в ответ.
– Все понятно, – продолжает улыбающийся Тиман, – это санфлай.
Вид Богомира невозмутим, словно речь о прогнозе погоды на завтра, а не о каких-то непонятных санфлаях, искусавших мои загорелые ноги. Он садится рядом со мной на плетеный диван с такими же подушками цвета фуксии и внимательно, будто доктор на приеме, рассматривает укусы. Мне становится немного неловко, я даже пытаюсь натянуть пониже свои микроскопические шорты, но его расслабленный вид и общая атмосфера действуют умиротворяюще.
– Малышка, ты только не думай, что это смертельно, через такое многие прошли… – Он делает многозначительную паузу и продолжает: – И в любом случае, все можно решить путем операции… – Снова пауза, показавшаяся мне вечностью. – Но пока ты, возможно, обойдешься мазями из местной аптеки.
– Что? – Услышанное повергло меня в ужас. – Что мне делать? – Мой голос начал пропадать от страха, и я автоматически прокашлялась.
Я посмотрела на Марка, его глаза округлились не меньше моих. Стоя возле нас, он бросал взгляд то на меня, то на Тимана. Подруга Бо, совсем юная Юля, выдыхая дым изо рта и идеальных ноздрей, пыталась вручить Марку самокрутку с марихуаной, но он не замечал ее присутствия.
– Санфлай – это такое крошечное насекомое, которое кусает тебя, малышка, и оставляет под кожей свои личинки.
У меня потемнело в глазах… Боже мой, что они тут курят! Какие личинки? Личинки… Мамочка! Личинки, под моей кожей. Ничего ужаснее я не слышала никогда. А Богомир, рассматривая мои ноги, невозмутимо продолжал рассказ.
– У меня знакомый улетел с этими личинками из Тая в Москву. – Тиман дотронулся до одного укуса и осторожно нажал на него. – Днем и ночью укусы чесались неистово, и, когда распухли до такой степени, что терпеть не было сил, он обратился к врачу. Но ему сказали: в России такое не лечат. Пришлось срочно лететь на операцию в Куала-Лумпур. Там доктор разреза́л каждую рану и постепенно и аккуратно одну за одной вытаскивал личинки.
Богомир так загадочно улыбается, что я не могу понять, говорит ли он правду или шутит надо мной. Но испуганные глаза Марка молчаливо говорят: возможно, это не шутка. Моментально зачесались ноги, да так сильно, что кожу захотелось разодрать в клочья, только бы не чувствовать ничего. А перед глазами – малазийский доктор в белом халате, который разрезает мне каждый укус и достает эти ненавистные личинки, стремящиеся выбраться наружу.
– Мира, срочно поехали в аптеку, – говорит Марк, шагая в сторону выхода. – Какие нужно купить лекарства? – обращается он уже к Богомиру.
– Спросите у местного аптекаря, он скажет точнее, но помню, мне говорили, на начальном этапе достаточно натирать укусы белым тайским бальзамом.
Я почувствовала, как слезы наполняют глаза, и часто заморгала, заставляя себя улыбнуться. В ответ на мою улыбку Тиман глубоко затянулся и продолжил:
– Кстати, разрезая один из укусов, доктор даже отшатнулся, так как из раны вылетел маленький сформировавшийся санфлай. – Он расплывается в улыбке, снова затягиваясь самокруткой. – Малышка, если не запустишь и будешь мазать сразу, уверен, с тобой такое не произойдет.
Тиман внимательно посмотрел на мои ноги еще раз. Он показал пальцем на самые расчесанные укусы.