Дневник - Страница 56

.

Энджел щурится на картину, поднеся ее так близко, что у него почти скашиваются глаза, и говорит:

– Похоже на Гершеля Бурке, – Энджел переводит взгляд на нее и спрашивает. – Вы провели день на зеленом лугу, и выдумали кресло Гершеля Бурке в ренессансе, времен эпохи Возрождения?

Нынешним утром позвонила женщина из Лонг-Бич, и сообщила, что она перекрашивает бельевую кладовку, поэтому им стоит приехать и взглянуть на Питеровы каракули, пока она не начала.

В этот миг Мисти и Энджел стоят в пропавшей бельевой кладовке. Мисти зарисовывает обрывки Питеровых закорючек. Энджел должен был фотографировать стены. В момент, когда Мисти открыла альбом, чтобы достать планшетку, Энджел заметил маленькую акварель и попросил взглянуть. Солнечный свет пробивается сквозь матовое стекло в окне, и Энджел подставляет под этот свет картину.

Выведенные аэрозольной краской поперек окна, слова гласят:

«…ступите на наш остров и умрете…»

Энджел говорит:

– Это Гершель Бурке, клянусь. Из 1879-го филадельфийского. Его двойник стоит в усадьбе Вандербильта, в Бильтморе.

Он, должно быть, застрял у Мисти в голове с уроков истории искусства, или с обзорных лекций по декоративным искусствам, или из других бесполезных худфаковских занятий. Может, она видела его по телевизору, в видеоэкскурсии по знаменитым строениям, или в популярной телепередаче. Кто знает, откуда берется мысль. Наше вдохновение. Кто знает, почему мы воображаем то, что воображаем.

Мисти говорит:

– Повезло еще, что я вообще что-то нарисовала. Мне было так плохо. Отравилась едой.

Энджел разглядывает картину, поворачивая ее. Складочная мышца между его бровей сжимается в три глубокие морщины. В глабеллярные борозды. Треугольная мышца подтягивает губы, пока не проявляются марионеточные линии, сбегающие вниз из уголков рта.

Срисовывая закорючки на стенах, Мисти не рассказывает Энджелу о спазмах желудка. Весь тот паскудный денек она пыталась набросать скалу или дерево, но комкала бумагу в отвращении. Она попыталась зарисовать городок с расстояния, шпиль церкви и часы над библиотекой, но скомкала и его. Смяла паршивенький портрет Питера, который пыталась нарисовать по памяти. Смяла портрет Тэбби. Потом – единорога. Она выпила бокал вина и огляделась в поисках чего-то нового, чтобы изгадить и его своим отсутствием таланта. Потом съела еще один бутерброд с куриным салатом и странным привкусом улиток.

Сама мысль войти в полумрак зарослей, зарисовать упавшую развалившуюся статую, заставила привстать волосинки на ее затылке. Разрушенные солнечные часы. Тот запертый грот. Боже. Здесь, на лугу, припекало солнце. В траве гудели насекомые. Где-то за деревьями шипели и бились волны океана.

Одного взгляда на темную кайму леса Мисти хватило бы, чтобы вообразить бронзового исполина, раздвигающего ветки пятнистыми руками, и наблюдающего за ней впалыми незрячими глазницами. Будто он прикончил мраморную Диану и порубил труп на куски. Мисти могло бы представиться, как он выходит из посадки и топаетОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com