Дневник - Страница 50

минимум нелюбимое. Ты проводишь всю жизнь убегая, сбегая, избегая.

Тот самый поиск милых вещей. Подделок. Штампов. Цветочков и елочных гирлянд, – которые мы и приучены любить. Женщин из мексиканских передач, с большими буферами и тоненькими талиями, такими, словно их скрутили втрое. Трофейных жен, из тех, что едят ланч в Уэйтензийской гостинице.

Фразы на стенах гласят – «…вы люди с бывшими женами и приемными детьми, смешанными семьями и неудачными браками, вы разрушили свой мир и теперь хотите разрушить мой…»

Проблема в том, говорит Энджел, что у нас заканчиваются места, где можно спрятаться. Именно поэтому Уилл Роджерс советовал людям покупать землю – «новой уже нынче никто не производит».

Именно поэтому богачи нынешним летом открыли для себя остров Уэйтензи.

В свое время был Сан-Уэлли, штат Айдахо. Потом Седона, штат Аризона. Эспен, в Колорадо. Кэй-Уэст, во Флориде. Лагайна на Мауи.

Все их заполонили туристы, а местному населению осталось обслуживать столики. Теперь остров Уэйтензи, идеальное бегство. Для любого, кроме тех, кто уже там живет.

Слова гласят – «…вы со своими быстрыми машинами, застрявшими в пробках, со своей сытной жратвой, от которой вы жиреете, со своими домами такого размера, что вам всегда одиноко…»

А Энджел замечает:

– Смотрите сюда, теперь почерк сбит в кучу. Буквы притиснуты друг к другу, – он щелкает снимок, проматывает пленку и говорит. – Питер чем-то очень напуган.

Наш мистер Делапорт флиртует, накрывая ее руку своей. Дает ей фляжку, пока та не пустеет. Все это мило постольку, поскольку он не подал на нее в суд, в отличие от остальных твоих клиентов с континента. От всех летних людей, которые недосчитались спален и бельевых кладовок. От всех, чьи зубные щетки ты совал в зад. Вот полпричины того, почему Мисти так быстро подарила дом католикам – чтобы никто не успел наложить на него арест.

Энджел Делапорт говорит, что у нас природный инстинкт – прятаться. Как животный вид, мы захватываем землю и защищаем ее. Мы можем мигрировать, следуя за климатом или дичью, но нам известно, что для проживания нужна земля, и наш инстинкт – занять свое место под солнцем.

Именно затем поют птички, – чтобы метить территорию. Затем писают собачки.

Седона, Кэй-Уэст, Сан-Уэлли, – парадокс в том, что полмиллиона людей едет в одно и то же место, чтобы побыть в уединении.

А Мисти, продолжая обводить следы черной краски указательным пальцем, спрашивает:

– Что вы имели в виду, говоря о синдроме Стендаля?

А Энджел, не прекращая щелкать снимки, отвечает:

– Он назван в честь Стендаля, французского писателя.

Слова, которые она обводит, гласят – «…Мисти Уилмот отправит всех вас в преисподнюю…»

Твои слова. Мудак.

Станиславский был прав, свежую боль можно обнаружить всякий раз, когда открываешь даже небезызвестное.

Синдром Стендаля, рассказывает Энджел, это медицинский термин. Когда картина, или любое произведение искусства, так прекрасна, что ошарашивает зрителя. Это форма шока. После того, какОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com