Для Брока Рамлоу (СИ) - Страница 2

— Ну ты всего-то кофе пролил, — хмыкает Брок. — Если бы снова уронил на меня Трискелион, я был бы зол.

Уилсон смотрит на Рамлоу, потом осознает, потом выдает возмущенно:

— Ты!..

— Я, — соглашается Рамлоу и на всякий случай уточняет: — А чего мы тогда сцепились? Мне сказали, что мы подрались, потом ты прыгнул в вертолет, оставив меня помирать под обломками Трискелиона. Так что, если бы не ты, я бы не лишился члена. Ты определенно должен мне пиво.

— Тебе, — смотрит на Рамлоу Сокол, потом хмыкает и говорит: — Не-а. Ты дрался за ГИДРу, я — за Кэпа. И мне было откровенно похуй, что там с тобой станется. Так что сам виноват.

— Да, мне говорили, что я творил херню, — хмыкает Брок. — Но всё же. Ты должен мне пиво. Вечером в восемь в баре напротив.

После Романофф подошла и уточнила, зачем Рамлоу пригласил Уилсона на свидание. Вообще-то, это была попытка выяснить, почему Кэп от Брока прячется, но не объяснять же это всем и каждому, а в особенности Соколу, который поспешно улетел из Нью-Йорка.

И да, Кэп от Рамлоу прятался.

И раз честь и совесть всея Америки не может смотреть в глаза Брока, дела у Брока, должно быть, довольно хреновы.

…

А потом всё становится еще страннее, хотя, казалось бы, куда? Но нет в мире совершенства, и мир постоянно стремится это исправить.

Вообще, если по честному, то вляпывается Рамлоу в это из-за своего упрямства — первый раз в Башне после тренировки он спокойно — по привычке — уходит в мужские душевые. Конечно, это не оставляют без внимания. Конечно, Брок не перестает ходить в мужскую раздевалку — тут раз слабину дашь, и всё, и горло порвали.

Так что если потный после тренировки Рамлоу входит в раздевалку, подкалывает парней и спокойно, никого не стесняясь, идет в душ, это… ну, теперь это нормально. Поначалу парни напрягались, но Рамлоу было не продавить, не выдавить, а до идиотских шуточек типа мусора в шкафчике и порчи вещей парни не опускались — понимали, что тут за это по головке не погладят, потому и не рыпались особо — насмешничали, отвешивали сомнительные комплименты, красовались, но и только — рук не распускали, ведь знали, что Рамлоу сама Романофф тренирует, приставать не приставали… А вот уже через пару недель привыкли. Люди привыкают ко всему.

Вот и Рамлоу привыкает, что можно спокойно выйти из душа, вытереться, одеться, и никто и слова против не скажет — может, понасмешничают, но и у него язык не просто так во рту болтается — он и ответить может. Так что он спокойно моется, заворачивается в полотенце и выходит в раздевалку, а там…

А там Кэп.

Взмыленный, закопченный, сердитый, в своей дурацкой форме, резко ремень на поясе дергает… и Рамлоу почему-то застывает на одном месте, тупо пялясь на Роджерса. Роджерс его, кажется, даже не видит — продолжает быстро и резко раздеваться, движения у него рваные, дерганные, словно оборванные, словно в самый последний момент, но вспоминается, что в этих руках силы больше, чем нужно, чтобы просто расстегнуть ремень, стащить футболку… Вашу ж мать. Он футболку снимает. Спиной к Рамлоу. И мышцы под кожей перекатываются.

А Брок стоит, смотрит. Ему ни двинуться, ни взгляд отвести — только смотреть на это идеальное, исчерченное тонкими светлыми шрамами тело… будто он его раньше не видел. Хотя нет. Не видел. Не глазами этого тела. Не тогда, когда у него в голове незнакомо-знакомая муть собирается, не тогда, когда низ живота совсем по-иному теплеет, не тогда, когда дыхание совершенно знакомо тяжелеет и срывается… Мать вашу, был бы мужиком, сказал бы, что на Кэпа у него стоит, а так?..

А так Роджерс — совершенно голый — отбрасывает на скамейку трусы и резко оборачивается.

И видит Рамлоу.

Они стоят, пялятся друг на друга немо, а потом… Ладно. Хорошо. Брок понимает, что женщиной он вполне ничего, но чтобы вот так это наглядно понять по тому, что у Кэпа вполне натурально на него встает? Не, не думал он, что это вообще в его жизни произойдет. Но случилось. И смущенно заалевший Кэп этак быстро спиной отворачивается.

— Рамлоу, — выдавливает он сипло. — Что вы тут делаете?

— Да видно любуюсь, — хмыкает Брок хрипловато. — Нельзя?

Шея Кэпа краснеет. И плечи. Ну нельзя же так смущаться, а?

— Роджерс, ты чего? — хмыкает Рамлоу. — Голой бабы не видел?

Кэп молчит!..

— Серьезно? — после такой ну крайне многозначительной паузы спрашивает Брок. — Не видел? Ладно в сороковых — там-то построже нравы были, но в этом-то веке — что? Никто до тебя не добрался?

— Рамлоу, это вас не касается, — глухо отзывается Роджерс.

— Да знаешь, — хмыкает Рамлоу, — если у тебя на меня встает, то это меня как раз касается.

— Я не… — начинает Кэп, и Брок перебивает:

— Да брось. Будто я не видел.

Роджерс вдруг выдыхает резко и просит:

— Рамлоу, уйдите. Я понимаю, что вы меня не помните, но я-то вас помню. И у нас были не самые… лучшие отношения.

— Да без проблем, — хмыкает Брок. — Вот только вся одежда у меня в шкафчике. Как раз в том, рядом с котором ты, Кэп, стоишь.

Кэп напрягается, и Рамлоу дыхание перехватывает от вида его спины, потому что там такие мышцы, такие мышцы… И просто-таки пробирает всё внутри от вида этого сильного тела. А Роджерс просто осторожно отходит в сторону, старательно идя спиной к Броку. Стыдится, что ли? Да было бы чего там стыдиться!..

Брок спокойно добирается до своего шкафчика и принимается одеваться. Не оборачиваясь.

До тех пор, пока он не выходит из раздевалки, ему чудится тяжелый взгляд в спину.

…

К заданию Рамлоу привлекают вдруг и разом — в комнату заходит Романофф, складывает руки на груди и говорит:

— Собирайся. У нас миссия. И учти, что я была против.

Брок учитывает. Но если серьезно, к тому всё оно и шло — просто так его отпускать нельзя. Да, ученые подтвердили, что он ничего не помнит, да, у него сменился возраст, внешность и пол, но где твердые доказательства, что обратной трансформации не произойдет? И тогда на свободе окажется сильный и злобный наемник, приспешник ГИДРы и хэндлер Зимнего Солдата. Никто не собирался допускать подобного. А вот использовать людей ЩИТ всегда умел, что бы там они не пели про всеобщее благо.

Морально и физически Рамлоу был к этому готов, единственное, что не знал точного времени и думал, что у него будет хотя бы час на подготовку.

Но нет — вот Романофф, вот миссия, давай выкладывайся по полной, чтобы не списали в резерв.

Рамлоу всё еще не уверен, что ЩИТ не «спишет» его как ГИДРА — пулей в лоб.

В джете тихо, немного потряхивает, а Кэп выглядит мрачным. Беннер сидит напротив него с видом человека, познавшего дзэн. Романофф методично проверяет все свои пряжки и ремни. Рамлоу… не знает, что делать. По идее, неплохо бы последовать примеру Наташи, но каждый раз, когда он начинает проверять ремни разгрузки или шнуровку на сапогах, чувствует на себе внимательный взгляд Роджерса.

— Завязывай, — после еще пяти минут таких гляделок говорит Рамлоу, глядя Кэпу прямо в глаза.

Тот как-то странно хмыкает, кивает и отводит взгляд. Больше Роджерс на Рамлоу не смотрит. Вплоть до того самого момента, как Брок укладывает подкравшегося к нему со спины неприятеля.

— Смотри, кого пускаешь за спину, Кэп, — хмыкает Рамлоу.

— Я смотрю, — отвечает Роджерс и смотрит прямо в глаза Броку.

От этого взгляда хочется поежиться, но Рамлоу только ухмыляется — он с Зимним в гляделки играл, когда у того программа слетала и он крушил все вокруг, что, Кэпа испугается?

…

Определенно, в новом статусе Рамлоу есть один несомненный плюс — он отвечает только за себя. Нет, свою команду он любил и искренне надеялся, что парни спокойно разошлись по свету, но вот в такие минуты затишья после боя, когда уставшие и потрепанные, они возвращались на базу, Брок не мог просто сесть и не двигаться — проверял бойцов, оружие, сидел рядом с ранеными, если таковые были, а иногда и придумывал, как сказать, что боец больше не вернется домой.