Дитя эпохи - Страница 58

м с коньяком, он заполнил их на две трети.

– Пей! – сказал он.

Я поднес стакан ко рту.

– Стой! – воскликнул он. Потом приподнял свой стакан, сделал им приветственный взмах и сказал с сильным акцентом:

– Будем знакомы… Автандил. Можно Авто.

– Петр, – повторил и я. – Будем!

Мы выпили. Автандил снова полез под кровать и вытащил оттуда связку коричневых колбасок на ниточке. Колбаски были сладкие. Внутри у них были орешки на ниточке. Мы стали есть колбаски и разговаривать.

Вскоре мы уже сидели на кровати Авто в обнимку и пели:

– Тбилисо! Мзизда вардебис мхарео…

Причем, я пел по-грузински лучше, чем он. Он пел с акцентом. Потом Авто спросил:

– Ты зачем здесь?

– И правда! – вспомнил я. – Надо позвонить.

Я набрал номер телефона и сказал не очень твердо:

– Будьте добры товарища Мегли… швили…

– Я у телефона, – ответил трубка.

– Говорит Верлухин. Я в Тбилиси…

– Где?! – крикнула трубка так пронзительно, что Авто покрутил головой. Я назвал гостиницу и номер. В трубке послышались прерывистые гудки. Я не успел вернуться к Авто, как Меглишвили уже вбегал в номер, распахивая на ходу объятия. Так быстро он мог доехать только на пожарной машине или на «Скорой помощи». Он расцеловал меня, как родного, даже интенсивнее, а заодно расцеловал и Автандила. Автандил тут же полез за бутылкой. Пол под его кроватью был выстлан бутылками коньяка. Это было очень удобно. Выяснилось, что Меглишвили зовут Гия, и он тут же к нам присоединился.

Через некоторое время пришла горничная и стала меня выселять. Меглишвили вышел с ней на пять минут. Вернувшись, он сказал:

– Неделю можешь жить! Год можешь жить! Сколько хочешь, можешь жить! Никто не тронет.

Потом та же горничная внесла в номер поднос, на котором была гора фруктов. Мы в это время с Гией плясали лезгинку, а Автандил очень умело выбивал ладонями ритм на тумбочке.

Последнее, что я помню в этот день, это мои слова:

– Акты… Я привез акты…

– Акты-факты! – закричал Гия. – Акты-факты-контракты!

– Диверсанты… – не в рифму сказал Авто.

Когда я открыл глаза, уже снова было утро. Я лежал в своей постели раздетый, а надо мной склонялись Гия и Авто. Лица у них были отеческие.

– Как голова? – поинтересовался Гия.

Голова, как ни странно, не болела. Я умылся, надел рубашку и галстук, и мы поехали к Зурабу Ираклиевичу. Авто не поехал. Он сказал, что подождет нас в номере.

Гия повез меня на своей «Волге». По дороге он рассказывал вчерашние приключения. Оказывается, мы ужинали в ресторане гостиницы, где я пошел в оркестр и исполнил несколько русских романсов под аккомпанемент. Гия сказал, что мне жутко аплодировали.

– Какие романсы? – спросил я.

– «Выхожу один я на дорогу», «Гори, гори, моя звезда…»

– Понятно, – сказал я. Это был репертуар Гения.

Мы подъехали к институту. Это было очень высокое и узкое здание. Мой пропуск уже дожидался в проходной. Меглишвили повел меня по лестнице, мы куда-то повернули и очутились в приемной Зураба Ираклиевича. ПриемнаяОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com