Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ) - Страница 53

Как ни старался, Юрий Антонович Ледников никак не мог переключиться на что-нибудь другое, кроме предложения Марфы привлечь Штази и похитить ответный подарок советской стороны. Если сначала ее идея казалась ему совершенным безумием и ничем не оправданным риском, после чего уже не только его жене, но и самому Ледникову дороги назад не будет, то чем дальше, тем больше ему удавалось убедить себя в том, что эта авантюра имеет смысл.

Стоя под жесткими струями контрастного душа, он смывал с себя остатки коньячного угара и лихорадочно моделировал ситуацию. По всему выходило, что у них действительно появился шанс. Пройти, правда, придется по самому краешку, но кто не рискует, тот не пьет шампанского. Тем более что сейчас речь шла вовсе не о получении какой-то материальной выгоды — на кону стояло спасение смысла его собственной жизни.

Он насухо вытерся мягким махровым полотенцем, надел свой любимый банный халат в зелено-синюю полоску и направился прямиком в спальню. Марфа сидела перед трюмо и укладывала прическу. Впервые после той убийственной сцены с изобличившим ее Кузнецовым женщине наконец удалось справиться с непослушными волосами. Она смотрела в зеркало, едва узнавая собственное отражение. «Вот что значит вовремя принятое правильное решение!» — мысленно похвалила она себя.

— Марфуша, что это? Я тебя не узнаю! — появившийся на пороге Ледников излучал исключительное радушие и теплоту, будто этого чертового мешка с игрушками между ними никогда и не было.

— Неплохо, правда? — она самодовольно кивнула на свое отражение в зеркале.

— Замечательно! А как ты… тебе… — у Юрия Антоновича перед глазами всплыли ее вечные бигуди. — У тебя, оказывается, такие красивые волосы.

— Юрочка, у меня не только волосы… Твоя жена еще и не дура!

— Это время покажет, — неопределенно ответил он. — Не могла бы ты мне помочь?

— Помочь? — она удивленно повернулась к нему.

— Да, помочь.

— Налить тебе виски, поскольку коньяк ты уже прикончил⁈ — Марфа Григорьевна язвительно усмехнулась. — Даже не надейся. Твоя голова нам сейчас нужна трезвой.

— Нет, спасибо, с выпивкой я завязал, — Ледников подошел ближе, делая вид, что ищет что-то на полочке трюмо. — Помоги мне найти шампунь.

— А ты что, забыл, где он стоит? — она с недоумением посмотрела на мужа.

— Да вот, как-то… — Юрий Антонович выразительно приложил указательный палец к губам, призывая ее к молчанию, и глазами указал на угол комнаты, где могла быть скрыта прослушка.

— Ах да, я же вчера наводила порядок в ванной и все переставила, — Марфа Григорьевна мгновенно подобралась, осознав, чего именно он хочет.

Первым делом в ванной комнате, куда они зашли вдвоем, Юрий Антонович на всю катушку включил воду. Пространство начало наполняться паром.

— Марфа, повтори, пожалуйста, но только тихо, что ты там придумала? — Ледников подошел к ней вплотную.

— Я придумала заставить этих чертовых «осси» поработать на нас, — едва слышно прошептала она ему в самое ухо.

— Связаться со Штази за спиной КГБ? Это же расстрельная статья! Прямая государственная измена, — Ледников захрипел от волнения. — Ты вообще понимаешь, если нас возьмут… это — конец?

— А кто нас возьмет, Юрочка? — Марфа Григорьевна брезгливо усмехнулась. — Нас там и близко не будет. Ты же не собираешься в кожаных перчатках и черном чулке на голове собственноручно грабить обоз Генсека? Или я чего-то не знаю? — она посмотрела на мужа бесстыжими глазами.

— Восточным нужен результат, гарантии незыблемой власти и собственного существования, — Марфа хищно прищурилась. — Тем более после той пощечины, которую твой Кузнецов отвесил берлинским товарищам два дня назад?

— А ты-то откуда знаешь? — Ледников уставился на нее в полном изумлении.

— Ты думал, что в посольстве такая запара, а он летал в Берлин полюбоваться майскими липами?

Ледников нахмурился, вспоминая обрывки дошедших до него слухов. Полковник действительно летал в Берлин, но даже он сам — второй человек в дипмиссии — ничего не знал о целях той командировки. А что могло быть известно его жене, которая находилась под постоянным контролем контрразведки и с которой никто в посольстве после того злосчастного женсовета не хотел иметь дела? Вот в чем вопрос.

— Зинку Тортикову помнишь?

— Не особо, если честно.

— Машинисткой работала у нас в Берлине на Унтер-ден-Линден.

— Марфа, ты забыла, это — не мой уровень, — ответил он высокомерно.

— Вот и зря, внимательнее надо быть к простым людям, глядишь, и они ответят тебе тем же.

— И чем же она тебе могла ответить? — Ледников скептически приподнял бровь.

— Ха! Теперь она фрау Вульке!

— Серьезно? Фрау Вульке — жена того самого рыжего Вульке? — скаламбурил он, округлив глаза. — И давно?

— Ну, точно не знаю… Может, год, может, чуть больше…

— Так это… она… А как? Ты же сидишь дома целыми днями, телефон прослушивается, — заметил он.

— За продуктами и по мелочам твой Кузнецов все-таки разрешил мне выходить, — усмехнулась Марфа. — Как ты понимаешь, у моих кураторов из Берлина не должно возникнуть подозрения, что я нахожусь под контролем КГБ.

— И где ты ее отыскала?

— Не спрашивай! В гастрономе столкнулись нос к носу.

— И она тебе выдала все тайны нашего резидента? — рассмеялся Ледников.

— Все не все, неважно. Делая выбор между набором пирожных и мороженым, она мне проболталась, что наш прижал их Мишу к стенке, и категорически запретил все операции на территории ФРГ.

— Марфа, а Зинка твоя в этот момент стояла рядом с Кузнецовым и патроны ему подносила? Не смеши меня, — возмутился Ледников.

— Зря смеешься! Муженек ее совсем не так прост, как кажется!

Юрий Антонович почувствовал, как внутри него начинает просыпаться азарт игрока.

— Допустим, — Ледников задумчиво потер подбородок. — Допустим, Вольф захочет отомстить. Ну это только, если он воспринял произошедшее, как личное оскорбление.

— Не сомневайся. Генералу, да еще такому, выслушивать ультиматумы от какого-то полковника, даже если за ним стоит контора вроде нашей — это унижение. Персональное унижение! — Марфа порозовела от предвкушения. — Ты только представь: ничего особенного, никаких иностранных разведок, никаких сложных комбинаций, чистая уголовщина — местная гопота случайно подрезала советский подарок канцлеру! Посольство выставят полными кретинами, которые не способны уберечь груз государственного значения. Визит Брежнева начнется с грандиозного конфуза. Истомина снимут, Кузнецова отправят охранять кукурузу в Магадане, а Басов будет до конца дней мечтать о должности третьего секретаря в Зимбабве!

— Боюсь я таких простых схем, — поразмыслив заметил Юрий Антонович. — Поначалу кажется, что все просто, а как дойдет до дела, оказывается, что кругом одни кривые углы.

— Да ладно, Юра! Выбирать-то особо не из чего! — Марфа досадливо отмахнулась. — Нам и делать -то ничего не надо, только подсказать: что, где, когда. Да и я смогу удовлетворить свою жажду мести…

— Кто тебя достал больше: Кузнецов или Басов?

— Не угадал!

— А кто? — искренне удивился Ледников.

— Зотов! — Марфа Григорьевна коварно расхохоталась. — Этот сученок отвечает за все советские грузы к саммиту. И за подарок— тоже!

Ледников замер. Опасность этой комбинации кружила голову покруче самого крепкого алкоголя. На кону стояло все: карьера, свобода, сама жизнь. Но мысль о том, что при самом худшем раскладе, он полетит в тартарары не один, а в компании своих заклятых врагов, грела душу.

— Так ты согласен? — Марфа безошибочно уловила перемену в настроении мужа.

Из Дортмунда советник с женой вернулись уставшими, но счастливыми. Альбина до сих пор находилась под впечатлением от балета и от знакомства с Банионисом. Стрельца же больше всего занимала выставка советских художников. Даже сквозь призму социалистического реализма, возможно, благодаря работам мастеров «сурового стиля», был очевиден ветер перемен. Его не покидало ощущение, что из вполне продвинутого ценителя современного искусства, прибывшего из XXI столетия, он превратился в живого свидетеля зарождения эстетики смыслов.