Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ) - Страница 42

Секретарша посла с трудом представляла, как можно удержать в узде такую огромную ораву творческих людей. Она слишком хорошо знала подобную публику и опасалась, что их природное любопытство может стать причиной самых неожиданных эксцессов. Отвечать за непротокольное поведение гостей в любом случае придется посольству, а разбираться по горячим следам — лично ей.

Именно ей как бессменному секретарю посольства предстояло стать громоотводом для всех грядущих скандалов. Если молодой поэт переберет в Дортмундской пивной или заслуженная артистка потеряет загранпаспорт — звонить будут не министру Фурцевой, звонить будут на этот самый телефон.

— Игорь Прокопьевич, — Царева решила подстраховаться. — Не могли бы вы найти минуточку и зайти ко мне на чашку кофе.

«Интересно, что ей нужно на этот раз», — подумал полковник. Просто так Серафима Павловна на свой знаменитый кофе не звала никого. Поверить в то, что он вдруг стал счастливым исключением, Кузнецов не мог.

— С превеликим удовольствием, — манерно ответил он.

Секретарша отправилась в свою тайную комнату. Внимательно осмотрев стратегические запасы, она решила: для такого случая не жалко и зерен с Суматры. Эти маслянистые бобы непривычного нефритового цвета давали густой, почти сиропный напиток с насыщенным ароматом табака и кедра. Такой уникальный профиль суматранская арабика приобретала по причине климата и особенностей местной обработки.

Из-за невероятной влажности местные фермеры не могут сушить ягоды обычным способом — они попросту сгниют. Вместо этого с кофейных плодов сначала счищают кожуру, а само зерно подсушивают лишь до тридцати-сорока процентов влажности вместо привычных одиннадцати-двенадцати. С еще мягкого, полувлажного зерна снимают защитную пергаментную оболочку и досушивают его уже «голым». От контакта влажного боба с воздухом и металлом шелушильных машин кофе приобретает глубокий сине-зеленый оттенок и характерный древесно-земляной вкус. Сам напиток получается густым и тягучим, оставляя долгое, обволакивающее послевкусие.

Царева относила этот тип кофе к категории брутальных и предлагала его лишь тогда, когда хотела подчеркнуть особые, сильные качества собеседника. Полковник знал об этой особенности дипломатической коммуникации Серафимы Павловны и по достоинству оценил кофейный маневр.

— Серафима Павловна, вас что-то беспокоит?

— Признаться, да, — прямо ответила она. — Меня беспокоит, сможем ли мы удержать в узде такую… прорву творческих людей. Ведь многие из них впервые окажутся на Западе. А в непривычной обстановке люди могут растеряться, неправильно оценить увиденное… ну и загулять, в конце концов.

— Да бросьте, там такое количество сопровождающих из нашей конторы, что даже при большом желании никто просто не успеет накуролесить, — заверил ее полковник.

— То есть теперь, — она многозначительно посмотрела на резидента, — теперь в случае чего на мне…

— В два раза больше людей, — от души рассмеялся Кузнецов.

— Мне вот совсем не смешно, — грустно вздохнула Царева.

— Мне кажется, я могу вам помочь, — предложил Игорь Прокопьевич.

— Как?

— А давайте-ка установим дежурный номер, по которому деятели культуры и… другие лица смогут обращаться в посольство в случае нештатных ситуаций.

— Это, конечно, отличная идея, — задумчиво произнесла секретарша, — но кого мы посадим на этот телефон? Я так понимаю, дежурство должно быть круглосуточным…

— Поручите консульским.

— Не прокатит. Они загружены под завязку, да и штата там давно уже не хватает. Справились бы с тем, что положено по инструкции.

— Задачка… А что, если привлечь Маргариту Сергеевну?

— Но она же не сможет круглые сутки сидеть на звонках. Да и потом, я уже доверила ей ответственное задание.

— Какое, если не секрет? — полюбопытствовал Кузнецов.

— Какой уж тут секрет — опекать членов делегации, которые будут крутиться в посольстве. Во-первых, их надо занять, а во-вторых, они должны уехать с ощущением, что здесь все работает как часы.

— Даже не знаю, что сказать, — Кузнецов с восхищением посмотрел на Цареву. — Такому нигде не научат.

— Ну что вы, Игорь Прокопьевич, — Серафима Павловна скромно опустила глаза.

Но Кузнецов видел: похвала — нет, признание заслуг — ей приятна. Он хорошо понимал всю важность поставленного вопроса и оставлять его без внимания не хотел.

— Знаете что, а выделю-ка я вам двоих ребят. Больше не смогу, даже не просите.

Серафима Павловна пригубила кофе. Густой, плотный, по-настоящему мужской напиток приятно согрел горло.

— Теперь я не сомневаюсь, у нас все получится, — искренне поблагодарила она Кузнецова.

До посла Истомина в частном порядке дошла информация о подарке, который немецкая сторона по личному распоряжению канцлера Брандта готовила для Леонида Ильича. Это было роскошное спортивное купе Mercedes-Benz 450 SLC ярко-синего цвета — воплощение скорости, стиля и буржуазного шика.

Леонид Ильич был заядлым гонщиком и преданным поклонником дорогих автомобилей, и Брандт прекрасно знал, что делает, останавливаясь на таком сувенире. Под капотом купе стоял новейший на тот момент инжекторный алюминиевый двигатель V8 объемом четыре с половиной литра и мощностью двести двадцать пять лошадиных сил. Автомобиль идеально сочетал в себе плавность трехступенчатого «автомата» с порывистостым характером настоящего спорткара. До «сотни» этот стальной снаряд разгонялся менее чем за девять секунд и с ходу брал космические по тем временам двести пятнадцать километров в час.

Известие было насколько приятным, настолько и затруднительным. Советская делегация не могла ударить лицом в грязь. Требовалось срочно придумать ответный ход — равноценный и безупречный. А времени катастрофически не хватало.

Заложив руки за спину, Алексей Федорович Истомин мерил шагами просторный кабинет. Подчиненные с тревогой следили за каждым его движением, тщетно гадая, что именно стало причиной столь срочного вызова. Напряжение в воздухе росло, и даже привычный шум весеннего Бонна за окном казался сейчас глухим и далеким.

— Товарищи, счет идет на дни, — Истомин постучал указательным пальцем по циферблату собственных часов на запястье левой руки. — До меня дошла конфиденциальная информация о секретном презенте, который немецкая сторона готовит для Леонида Ильича. Это «Мерседес». По личному распоряжению канцлера. Вы же понимаете, это не обычная вежливость, это — политический жест.

— Цугцванг, — негромко произнес Стрелец.

Коллеги обернулись к нему.

— Да-да, не удивляйтесь, это политический цугцванг, — повторил советник, который уже успел ознакомиться со мидовским списком запланированных даров от советской стороны. Он открыл предусмотрительно захваченную с собой папку. — Вот, обратите внимание: третьей по счету идет палехская шкатулка. Помощнику какого помощника канцлера она в конечном итоге достанется? Мы никогда не узнаем даже его фамилии. Тем временем наш ответный ход должен соответствовать. Планка поднята слишком высоко.

— Константин Иванович прав, шкатулками в данной ситуации не отобьешься, да и Орден Ленина канцлеру Федеративной Республики не вручишь, — безрадостно пошутил Истомин. — Серафима Павловна, а что предлагает Министерство культуры?

— Уже прислали свой привет, — без энтузиазма ответила она. — Наш Зотов вчера привез с таможни. Показал мне… Впрочем, лучше бы я этого не видела!

— Так и что там? — нахмурился посол.

— Это… ковер с портретом Брандта, размер — метр семьдесят на два!

— А что вам, собственно, не нравится? — не удержался советник по культуре Анатолий Ильич Томиков. — Мы всем такие дарим. Вот и Петру Мироновичу в Минск возили, и Гейдару Алиевичу в Баку, и товарищу Гереку…

— Товарищ Томиков, мы ни в коем случае не умаляем заслуг руководителей братских компартий, — мягко, но твердо перебила его Царева. — Однако сейчас речь идет о неформальном подходе. Перед нами стоит задача подчеркнуть исключительность момента.