Девочка по имени Зверёк - Страница 9
– Она может прогуливаться неподалеку.
– Ничего, – ответил Руметис, – я говорю тихо. И никого нет.
Некоторое время стояли молча. Тэху хотел как-нибудь похитрее порасспросить его о высокородной Тийе, но не успел.
– Подтянись, – едва слышно сквозь зубы процедил Руметис. – Вон она, вышла. Прогуливается по балюстраде.
Они замерли, словно отлитые из бронзы изваяния, одинаково неподвижно, глядя прямо перед собой. Впрочем, прямо перед собой (как их учили для парадов – в дальнюю точку) смотрел, видимо, только Тэху, так как Руметис вдруг сообщил еле различимым шепотом:
– Будешь смеяться, приятель, но она разглядывает нас!
– М-м-м?!
– Точно тебе говорю! Разглядывает и улыбается.
– И что дальше? Мне все равно. – Тэху было не все равно, но говорить об этом не хотелось.
– Тихо! Она ушла на лестницу, может сейчас здесь появиться.
Сзади действительно послышались тихие неспешные шаги и мелодичный звон браслетов – госпожа вышла через главный портал. Тэху приказал себе смотреть только прямо вперед, в одну точку. Она остановилась, легко вздохнув, будто принюхиваясь к утренней свежести сада. Оглянулась на них – Тэху изнемогал от желания перехватить ее взгляд, но все же удержался! Он вдруг ощутил, что слишком туго застегнут ремень кинжала над левым локтем, и обрадовался этому неприятному ощущению: это отвлекало от невыносимого искушения. И он выдержал – ни один мускул не дрогнул на его лице, и глаза не опустились ниже горизонта. Высокородная уже удалялась в сторону сада, ее сандалии ступали по-кошачьи мягко.
Тэху перевел дух. Можно расслабиться и перевести взгляд. Он стал смотреть ей вслед и неожиданно поймал себя на мысли, что по-мужски оценивает ее фигуру – тонкая талия, крутые бедра, походка вышедшей на охоту кошки. Он усмехнулся: что ж, и вправду хороша! Мысленно он провел ладонью по ее бедру, явственно представил себе упругое тело под тонкой тканью домашних одежд. И поразился реальности собственных ощущений и странной мысли, уверенно родившейся в это же мгновение в сознании: будто госпожа сама «предложила» ему коснуться себя! И надо же такому случиться, что именно в этот момент она оглянулась! Тэху оторопел: она смотрела вызывающе и улыбалась с видом человека, поймавшего на месте плута! Его бросило в жар, и над верхней губой выступила испарина. Впрочем, она уже отвернулась и через мгновение скрылась за поворотом тропинки сада.
– Ты видел это?! – Руметис отчего-то ликовал.
– Что ты имеешь ввиду?
Руметис насмешливо уставился на него:
– Ты, Тэху, и в самом деле слепой или только прикидываешься?
– Считай, что слепой, – обозлился Тэху. – Только мне надоели твои намеки. И мне не нравится, что ты говоришь о высокородной в таком тоне!
Руметис примирительно рассмеялся, но мучивший Тэху разговор, хвала богам, прекратился.
Видимо, госпожа вернулась в дом через другой вход: больше она не появлялась. Зато, шлепая по каменному полу босыми пятками, примчалась Пакхути и, встав перед Руметисом на цыпочки, что-то прошептала ему на ухо. Убежала.
– Сходи за Джети, – сухо приказал Руметис.
Тэху привел недовольного Джети, который только-только начал налаживать отношения с одной из служанок, а тут требовалось подменить Руметиса. Когда тот ушел, Джети с упреком обратился к Тэху:
– Подумаешь, важный пост! И один бы постоял! Чего мы тут караулим?!
– Заткнись, а?! – Тэху плохо понимал, что происходит, его это сильно раздражало, и дополнительные упреки Джети были просто нестерпимы.
Джети поворчал еще для порядка и умолк. Руметиса не было очень долго. А когда он вернулся, по нему ничего нельзя было понять: непроницаемая бесстрастная маска – обычное выражение лица для вышколенного офицера. За ним следом опять явилась молодая нубийка и увела за собой Джети. Какое-то время Тэху боролся с искушением задать вопрос, ждал, что Руметис заговорит и объяснит, зачем их вызывают. Но тот молчал. О, он был большой специалист по молчанию! И Тэху, не выдержав, немного смущаясь, спросил сам:
– Руметис, ты объяснишь мне?.. – Он запнулся.
– Объясню что? И в каком прикажешь тоне? – Голос Руметиса был полон язвительного пренебрежения.
– Ну, зачем она вызывает к себе? Ведь, думаю, сейчас и до меня дойдет дело.
– Дойдет. Будешь отвечать на ее вопросы.
– Это проверка? – Тэху был крайне удивлен: что могла женщина спрашивать у солдата?
Руметис промолчал, но снисходительно вздохнул в ответ. Тэху выдержал и это и с усилием, превозмогая уже клокотавшую в душе ярость (Руметис был просто невыносим!), опять приступил:
– Ты так долго отсутствовал. Значит, дело важное.
Подхалимский тон в который раз произвел свое действие.
– Госпожа хочет познакомиться с нами. Она говорила со мной все это время, и я видел (в тоне Руметиса мелькнули самодовольные нотки), что высокородной интересно!
Было ясно, что большего из него не выжмешь. Что ж, знакомиться так знакомиться. По крайней мере, это уже что-то проясняло. Неожиданно быстро вернулся Джети. Он был до крайности раздосадован и не скрывал этого:
– Это что – экзамен на чувство юмора?! Чего от меня хотят – охраны или развлечения?!!
Руметис отозвался наставительно:
– Будешь делать то, что прикажут. Ты поступил в полное распоряжение господина Ка-Басета и его супруги.
– Ага! Может быть, мне заняться акробатическими трюками или поучиться игре на арфе – порадовать старину Нэхеба?! Эх, не тому нас учили в корпусе! Придется наверстывать!
Тэху вообразил своего коренастого друга с арфой в руках и возведенными к небу глазами. Зрелище представлялось до того нелепое, что он расхохотался. Джети тут же к нему присоединился. Руметис поджал тонкие губы, хотя и в его глазах отражался смех.
Отсмеявшись, Тэху почувствовал, что томившее его внутреннее напряжение разрядилось. В покои к госпоже он вошел совершенно спокойным.
Пакхути ввела его и сразу вышла, плотно притворив за собой тяжелую дверь. Тэху быстро оглядел помещение. Здесь он был в первый раз, хотя домоправитель показал им весь дом. Комната была не очень большой, но светлой и тихой. Вдоль стен – диваны с водруженным на каждый из них ворохом подушек; несколько больших ящиков и корзин для одежды (можно сказать, немного – для такой богатой женщины!); в глубине, на возвышении, под роскошным балдахином – спальное ложе, на котором развалилась огромная белая кошка; у окна – туалетный столик дорогого дерева с инкрустациями. За ним, на низеньком стуле с великолепной резной спинкой, сидела госпожа Тийа. Перед ней красовалась уйма всяких женских причиндалов: горшочки, гребни, кисточки, щипчики, – она смотрелась в металлическое зеркальце и, не отвлекаясь на появление офицера, занималась своей косметикой.
– Тебя зовут Тэху?
– Да, госпожа.
– Ты доволен службой в моем доме?
– Да, госпожа.
– Здесь значительно приятнее служить, чем в гарнизоне. Не так ли?
– Да, госпожа.
– Знаешь ли ты еще какие-нибудь слова, кроме «да, госпожа»?
У Тэху чуть не сорвалось с языка то же самое, но он вовремя спохватился:
– Я не смею утомлять высокородную пространными ответами.
– Но ты же не боишься меня?
– Нет, госпожа.
– Ну так расскажи мне что-нибудь интересное, солдат.
Она говорила лениво, нанося тонкой кисточкой краску на губы, отчего ее слова немного искажались и еще больше походили на мурлыкание.
– Что же я могу рассказать высокородной? Я воин, а не факир и не странник.
Ему вдруг опять представился Джети с арфой, и Тэху улыбнулся.
Госпожа принялась за верхнюю губу, потянувшись к зеркалу ближе – стан плавно изогнулся, тонкая ткань платья плотнее легла на бедро. Тэху опять невольно засмотрелся, как тогда перед порталом, и она опять, будто почуяв его мысли, на мгновенье обернулась – глаза обожгли, томительное беспокойство затопило сердце, кровь застучала в висках. Повисло молчание. Покончив с косметикой и критично оценив в зеркале результат, госпожа Тийа сбросила верхнюю полупрозрачную накидку, оставшись в домашнем платье с большим вырезом, открывающим спину почти до пояса. Похоже, высокородная ничуть не смущалась присутствием офицера охраны. Открыв несколько небольших кувшинчиков, она придирчиво выбирала, какое масло нанести на кожу.