Детские годы Багрова-внука - Страница 161

друг картина пременилась,

Услышал стон я голубка;

У Лизы слезка покатилась

Из левого ее глазка.

Катилась по щеке, катилась,

На щечке в ямке поселилась,

Как будто в лужице вода.

Не так-то были в стары веки

На слезы скупы человеки,

Но люди были ли тогда?

Когда... девушке случалось

В разлуке с милым другом быть,

То должно ей о нем, казалось,

Ручьями слезы горьки лить.

Но нынче слезы дорогие

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Сравняться ль древние, простые

С алмазной нынешней слезой?

Забыв свою болезнь и часто возвращающиеся мучительные ее припадки, Чичагов, слушая мое чтение, смеялся самым веселым смехом, повторяя некоторые стихи или выражения. "Ну, друг мой, - сказал он мне потом с живым и ясным взглядом, - ты меня так утешил, что теперь мне не надо и приема опиума". Во время страданий, превышающих силы человеческие, он употреблял опиум в маленьких приемах.

Наступило жаркое лето. Клев крупной рыбы прекратился. Уженье мое ограничилось ловлею на булавочные крючки лошков, пескарей и маленьких плотичек, по мелким безопасным местам, начиная от дома, вверх по реке Бугуруслану, до так называемых Антошкиных мостков, построенных крестьянином Антоном против своего двора; далее река была поглубже, и мы туда без отца не ходили. Меня отпускали с Евсеичем всякий день или поутру или вечером часа на два. Около самого дома древесной тени не было, и потому мы вместе с сестрицей ходили гулять, сидеть и читать книжки в грачовую рощу или на остров, который я любил с каждым днем более. В самом деле, там было очень хорошо: берега были обсажены березами, которые разрослись, широко раскинулись и давали густую тень; липовая аллея пересекала остров посередине; она была тесно насажена, и под нею вечно был сумрак и прохлада; она служила денным убежищем для ночных бабочек, собиранием которых, через несколько лет, я стал очень горячо заниматься. На остров нередко с нами хаживала тетушка Татьяна Степановна. Сидя под освежительной тенью на берегу широко и резво текущей реки, иногда с удочкой в руке, охотно слушала она мое чтение; приносила иногда свой "Песенник", читала сама или заставляла меня читать, и как ни были нелепы и уродливы эти песни, принадлежавшие Сумарокову с братией, но читались и слушались они с искренним сочувствием и удовольствием. До сих пор помню наизусть охотничью песню Сумарокова*.

______________

* Песня III. Она начинается так:

Не пастух в свирель играет,

Сидя при речных струях;

Не пастух овец сгоняет

На прекрасных сих лугах... и проч.

Мы так нахвалили матери моей прохладу тенистого острова в полдневный зной, что она решилась один раз пойти с нами. Сначала ей понравилось, и она приказала принести большую кожу, чтобы сидеть на ней на берегу реки, потому что никогда не садилась прямо на большую траву, говоря, что от нее сыро, что в ней множество насекомых, которые сейчас наползут на человека. Принесли кожу и даже кожаные подушки. Мы все уселись на них, но, я неОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com