Деловая поездка - Страница 5

– Хочешь сказать, эта твоя коллега ведет себя точь-в-точь как злая мачеха из «Золушки»? – отвечал он. – А ты что? Действуй, сестренка, преврати ее в тыкву! Не тушуйся, ты же там главная!

Сочувственно выслушивал он и мои жалобы на то, что среди теленовостников даже в наше время преобладают мужчины. На банкетах и других событиях, где собираются руководители студий новостей, я порой бываю едва ли не единственной женщиной – и чувствую себя, словно в старозаветном мужском клубе.

– А ты понимаешь, что они тебе завидуют? – говорил на это Роберт. – Рядом с тобой им тоже неуютно, потому что ты их превосходишь!

Что ж, я действительно была хорошим работником. Дейв относился ко мне с неизменным уважением, и Роберт его за это одобрял.

– Только не вздумай признаваться Дейву, что не смотришь местные новости! – со смехом предупредила я как-то раз во время очередного «Бродвейского вечера». – Это как раз та проблема, которую все телестанции тщетно пытаются решить!

– Не беспокойся, я отменно умею врать! – ответил он с лукавой улыбкой. – Если мне придется общаться с твоими коллегами, никто не усомнится, что я фанат Третьего канала!

С Робертом мне легко и спокойно, как с братом. Он работает из дома на местную IT-компанию и никогда не отказывается присмотреть за Фредом – а я без всяких сомнений доверяю ему ключи от своей половины дома.

Написав записку Роберту и поднявшись наверх, я почистила зубы, вымыла лицо с абрикосовым скрабом, протерла отшелушивающей губкой, смоченной в тонике с гамамелисом, наложила ночной крем для век и увлажняющий крем для лица, пожалуй, дороговатый, чудесные свойства которого расписывала в «Инстаграме»[4] Гвинет Пэлтроу. Купила я его в минуту слабости, вообразив, что в свои сорок пять выгляжу ближе к пятидесяти, чем к сорока. Пахнет розами, но других достоинств я пока не заметила.

Сбрызнув подушку лавандовым усыпляющим спреем (тоже приятно пахнет, но не особенно усыпляет), я легла в постель рядом с Фредом и потянулась к телефону на прикроватной тумбочке. Да, знаю, что синий свет вреден для сна, лучше бы почитать книгу, – но слишком сильно искушение в последний раз перед сном заглянуть в интернет.

Телефон я всегда проверяла в одном и том же порядке: личные сообщения, сообщения в «Тимс»[5], рабочая почта, личная почта, «Фейсбук», «Твиттер» (отказываюсь называть его «Х»!), «Инстаграм», «Тредс», «ТикТок», новостное приложение. Как директор студии новостей, я должна постоянно быть в курсе всего, что происходит и в Мэдисоне, и по всей стране.

Сообщений, по счастью, не было. Никогда не знаешь, когда и чем тебя нагрузят, если присматриваешь за целым отделом молодых журналистов. У людей вечно возникают вопросы то ко мне, то к моей помощнице, и пишут они в любое время дня и ночи: особенно это касается ночной смены, которая заступает на работу в десять вечера и готовит утреннее шоу. Все они только что вышли из колледжа и очень боятся напортачить, так что проверяют и перепроверяют каждый свой шаг.

Но похоже, сегодняшняя ночь в Мэдисоне будет тихой. Одна из причин, по которой мне нравится заниматься новостями вдали от больших городов. Перестрелок у нас почти не случается. Крупнейшие события связаны с университетом или с государственной политикой. Даже сейчас мы освещаем открытие шоу автофургонов, бейсбольный турнир Малой лиги и прочее в таком роде – и эти новости собирают тысячи просмотров.

С жизнью в большом городе я давно распрощалась. Училась в Университете Де Поля, затем работала в Чикаго, взбираясь по карьерной лестнице от интерна до выпускающего редактора. Но долгая дорога из пригорода в офис Эн-би-си в центре Чикаго – полтора часа в одну сторону, и то если повезет – меня просто убивала; так что, когда в Мэдисоне открылась вакансия помощника руководителя студии новостей, мы с Джейсоном, моим бывшим мужем, и сыном Эваном собрали чемоданы и решили испытать на себе, каково жить в маленьком городке. Два года спустя руководитель студии уволился, и на освободившееся место Дейв взял меня. С тех пор я здесь и работаю.

Эван только что окончил колледж и получил первую серьезную работу – занимается продвижением футбольной команды из Миннеаполиса. После того, как он выпорхнул из гнезда и уехал в колледж, мы с Джейсоном и года не продержались вдвоем. Оказалось, что без суеты вокруг общего ребенка нам попросту не о чем говорить друг с другом. Мы продолжали жить вместе, но все меньше общались: смотрели в разных комнатах разные телепередачи, находили предлоги подольше задержаться на работе. Занимались фитнесом, ходили по магазинам, обедали и ужинали в разное время, поодиночке.

Украдкой поглядывая на Джейсона, я старалась увидеть в нем того молодого человека, с которым познакомилась в университете, но, казалось, он исчез без следа. И не в том дело, что постарел, – разумеется, я тоже не молодею. Просто от того веселого и обаятельного парня совсем ничего не осталось. Теперь меня все в нем раздражало: то, что он никогда не ополаскивает кофейную чашку, а просто ставит в раковину, и темная гуща на дне твердеет и застывает; его увлечение футболом и то, как он раскачивается на стуле перед телевизором, словно сам бегает за мячом; склонность дремать днем на диване и при этом храпеть; то, что покупки и сдачу белья в прачечную он всегда оставляет на меня, хотя я работаю дольше… Когда мы выходили куда-нибудь, то шли с разной скоростью. У Джейсона шаг намного шире; раньше он старался ходить медленнее, чтобы я от него не отставала, – теперь стараться перестал. Даже обычная прогулка напоминала о том, что мы стали друг другу чужими. Эван родился у нас очень рано, и Джейсон был хорошим отцом; но теперь, когда мы остались вдвоем, с ним оказалось скучно и тяжело – чем дальше, тем больше.

Однажды вечером, наконец набравшись смелости, я спросила: как он считает, стоит нам дальше жить вместе? Джейсон (он лежал на диване) сел, добрых полминуты смотрел на меня молча, а потом сказал: «Кажется, мы с тобой чувствуем одно и то же, так?» У меня упало сердце. А когда он добавил: «Да, пожалуй, стоит пожить раздельно» – я ощутила в равной мере облегчение, обиду от того, что не сама это предложила, и скорбь о том, что многолетний союз, подаривший нам чудесного сына, подошел к концу. К семейным психологам мы не обращались. Развод прошел быстро и по-дружески. По счастью, Джейсон сразу сказал, что на Фреда не претендует. За малыша Фредди я боролась бы не на жизнь, а на смерть!

Новой женой Джейсон обзавелся быстрее, чем я ожидала. Разглядывая свадебные фотографии – бывший муж, его новая жена, падчерицы и Эван в щегольском костюме с галстуком, – я ощутила укол зависти, хоть и радовалась за Джейсона. Просто хотела того же и для себя. Собственная жизнь меня в целом устраивает, но чего-то в ней недостает – пожалуй, легкой, веселой дружбы, как с Робертом, но только с тем, для кого я буду привлекательна и как женщина. Может, в эти выходные повезет кого-нибудь встретить? Мне представился загадочный смуглый красавец. Да, новый роман – вот что нужно, чтобы взбодриться! Как мне не хватает отпуска, перемен, приключений… и, возможно, любви. Слишком долго всего этого не было в моей жизни. Даже отпуска. Когда я сказала Дейву, что на эту конференцию можно отправить моего помощника Брюса, тот ответил: Брюсу сложно уезжать из дома, у него ведь двое детей. Я предложила еще нескольких своих подчиненных, заметив, что каждый из них будет только рад, но Дейв их всех отверг. У всех есть семьи, а у кого нет, тот еще слишком молод и неопытен, чтобы представлять наш канал на конференции. Остаюсь я. Какое-то бесконечное, бессмысленное движение: как белка в колесе – и уже не сойдешь.

Чужой человек, глядя на мою жизнь со стороны, пожалуй, был бы впечатлен. У меня есть все: деньги, карьера, здоровый взрослый сын. Я никогда серьезно не болела, и сейчас, хоть и замечаю первые признаки старения – особенно беспокоит меня слегка обвисшая кожа под мышками, – в сущности, держусь в очень приличной форме. У меня густые каштановые волосы, от природы слегка вьющиеся. В них уже прокрадывается седина, но каждые два месяца я подкрашиваю их в салоне и сохраняю деловую короткую стрижку – ниже ушей, но выше плеч. Дважды в год подравниваю брови, каждые три недели обновляю маникюр и педикюр. В этом месяце ногти у меня нежно-розовые. В доме есть «спортивная комната», а в ней велотренажер (правда, в последнее время я его забросила), беговая дорожка, коврики для йоги, мячи для пилатеса, кубики, валики и набор гантелей. Одежду мне привозят в коробках из «Ститч Фикс», еду – из «Хелло Фреш», все прочее доставляют за двадцать четыре часа с «Амазона». Порой кажется, что вся моя жизнь умещается в этих коробках из доставки. Роберт шутя называет меня «коробочницей». Сам-то он предпочитает ходить за покупками в магазин.