Дело Мотапана - Страница 42

— Пора заканчивать, — продолжил полицейский. — Думаю, следует позвать свидетелей, чтобы подтвердить его присутствие в кабинете.

— Они уже здесь.

— Но эти господа, кажется, друзья вашего сына?

Граф сделал жест отрицания, относившийся к Дутрлезу.

— Не лучше ли пригласить кого-нибудь из жильцов этого дома?

— Они в хороших отношениях с Мотапаном и примут его сторону. Я не желаю, чтобы кто-то посторонний присутствовал при нашем объяснении.

— Хорошо, — согласился комиссар, подумав. — Потрудитесь отворить дверь.

Граф сделал шаг к двери, а полицейский продолжал, обращаясь к Куртомеру:

— Он все еще спит?

— В этом нет ни малейшего сомнения, — ответил Жак. — Во-первых, я видел лунатиков, припадки у них длятся долго. Потом, зная характер Мотапана, могу с уверенностью сказать, что если бы он не спал, то стал бы шуметь и попробовал бы выбить дверь.

— Это возможно. Но я не могу допрашивать его в таком состоянии.

— Конечно. Я разбужу его.

— Как же вы это сделаете?

— О! Очень просто… Матроса, о котором я говорил, мы обычно колотили по спине кулаками, но с бароном я поступлю иначе. Только, мне кажется, сейчас его лучше не будить. Мне хотелось бы, чтобы вы сами стали свидетелем его каталептического сна. Вы согласны, господин комиссар?

— Да, хотя пока не понимаю, зачем барон пришел к графу де ля Кальпренеду.

— Об этом нам расскажет мой друг Дутрлез. Он четверть часа наблюдал за Мотапаном и должен знать, чем тот занимался в кабинете.

Дутрлез раскрыл было рот, чтобы описать странную сцену, при которой присутствовал, но граф решительно перебил его:

— Мы теряем время. Мне кажется, пора перейти к делу. Я войду.

— Извините, — произнес Жак, выступая вперед, — войду я, если позволите. Я убежден, что Мотапан спит, но если вдруг он проснулся, то может затаиться за дверью с ножом в руке, и в таком случае мне стоит встретить его первым.

— Я так не считаю, — живо возразил Кальпренед, — напротив, полагаю, я должен отомстить за сына… Я сам.

Он встал, преградив дорогу Куртомеру. Эти препирательства могли бы еще долго тянуться, но Дутрлез разрешил эту ситуацию, отворив дверь. В руке он держал горящую свечу и, осветив ею кабинет, вошел в него без колебаний. За ним следом шли Жак, граф и комиссар. Они увидели то, что Дутрлез уже видел раньше: Мотапан стоял на коленях у окна перед выступом в стене. Он даже не обернулся.

— Удивительно, — прошептал комиссар.

— Покончим с этим, — сказал граф. — Надо его разбудить и допросить.

— Предоставьте это мне! — воскликнул Жак.

Он встал позади Мотапана, схватил его за плечи и без церемоний опрокинул на спину. Головой барон стукнулся о ковер, при этом капюшон, скрывавший лицо, свалился. Раздалось громкое ругательство, и стало понятно, что он очнулся.

— Где я, тысяча чертей? — проворчал он, садясь и дико вращая глазами.

— В своей бывшей квартире, — ответил Жак де Куртомер. — Здравствуйте, барон! Не желаете ли, чтобы я подал вам руку?

Мотапан не ответил на это ироничное предложение и поднялся сам. Он инстинктивно прислонился к стене и с изумлением, смешанным с гневом, взглянул на окружавших его людей.

— Просыпайтесь! Мы не торопимся, — продолжал Куртомер.

Барон быстро пришел в себя. Он, должно быть, привык к неожиданностям.

— Вас я не знаю, — сказал он бывшему лейтенанту, — а графа де ля Кальпренеда попрошу объяснить, зачем он заманил меня сюда. Если для того, чтобы обокрасть, как его сынок, то предупреждаю, что при мне нет ни денег, ни ценностей.

— Негодяй! — воскликнул отец Жюльена.

— Успокойтесь, — вполголоса проговорил комиссар.

— Запрещаю вам говорить в подобном тоне, — подойдя к Мотапану, заявил Альбер.

— Это вы, месье Дутрлез? — с насмешкой проговорил домовладелец. — Похоже, тут целый заговор. Собрались меня шантажировать, милые мои? Меня не проведешь! Предупреждаю, если вы меня не выпустите, я открою окно или разобью его и стану кричать так громко, что разбужу всех в доме.

— Никто не собирается причинять вам вред, милостивый государь, — проговорил комиссар, до сих пор державшийся в тени.

— Чего вам от меня нужно?! — взревел Мотапан. — А ты-то кто? Наемный убийца? Берегись, негодяй, тебе со мной не совладать!

— Берегитесь сами, вы можете поплатиться за ваши оскорбления! Я — полицейский комиссар и приехал, чтобы допросить вас.

— Вы — комиссар? Полно! Вы похожи на лавочника. Где ваш шарф?

— Если будете вести себя так и дальше, один из этих господ съездит в ближайший участок и привезет полицейских, которые арестуют вас за оскорбление должностного лица при исполнении служебных обязанностей.

Это было сказано так жестко, что Мотапан сменил тон.

— Чего вы от меня хотите? — спросил он отрывисто. — И зачем привели меня сюда?

— Неужели вы не знаете, как сюда попали?

— Ну не сам же я пришел! Подозреваю, что мне дали какой-нибудь наркотик, усыпили и привели сюда.

— Вы действительно спали. Но вам ничего не давали. Вы лунатик, барон, — проговорил Жак де Куртомер.

— Я — лунатик?! Кого вы хотите обмануть? Моя жизнь всем известна. Я ложусь в десять часов и встаю чуть свет, проспав восемь… иногда девять часов.

— Возможно, но не в постели. Вы бродите по ночам.

— Милостивый государь!

— Нет, признаю, что вы добродетельны, месье Мотапан. Тем не менее вы очень часто не ночуете дома!

— Вы не сможете это доказать!

— Это уже доказано! Вас находят в час ночи в квартире графа де ля Кальпренеда. Не станете же вы уверять господина комиссара, что вас спящего перенесла сюда волшебница. Поищите у себя в карманах! Вы обнаружите там ключ от своей прежней квартиры.

Мотапан сунул руку в карман, и лицо его приняло растерянное выражение.

— Этим ключом вы пользуетесь почти каждую ночь, — продолжал Жак. — Он пригодился вам и три дня назад, когда вы принесли сюда опаловое ожерелье.

— А! — воскликнул барон. — Вот куда вы клоните! Вы устроили эту комедию, чтобы обмануть суд!

— Извините, барон, — вмешался полицейский комиссар, — я представитель суда, и это не комедия. Я засвидетельствую то, что видел, и занесу в протокол, что, когда вас обнаружили, вы, спящий, стояли на коленях вот у этой стены.

Мотапан вздрогнул и вышел на середину кабинета.

— Да, — подтвердил Дутрлез, — у стены, где вы устроили тайник для своих сокровищ. Я был здесь и видел, как вы нажали на пружину, как опустилась панель…

— Вы были здесь… — перебил барон с дьявольской улыбкой. — Конечно, вас спрятала мадемуазель Кальпренед.

Мотапан попал в точку. Граф побледнел от гнева, Дутрлез смутился, и даже Куртомер растерялся. Один комиссар был бесстрастен. Он не совсем понял фразу, брошенную бароном, но запомнил слова Дутрлеза и решил их проверить.

— Милостивый государь, — сказал он строго, — меня не интересует, каким образом здесь оказался господин, живущий на четвертом этаже. Важно то, что он увидел в чужой квартире вас. Я действую как представитель следователя, которому поручено вести дознание. Расскажите, что здесь случилось, — обратился он к Дутрлезу.

Успокоенный Альбер, не колеблясь, указал на выступ в стене:

— Я утверждаю, что тут есть тайник и что сегодня ночью месье Мотапан вошел сюда, как делал и прежде, чтобы его осмотреть.

Барон пожал плечами, но заметно побледнел: на этот раз удар попал в цель.

— Кого вы хотите убедить, что я сделал тайники в стенах моего дома? — сказал он с насмешкой. — К чему мне это? Шпионить за жильцами? Вы это хотите сказать?

— Вы сами знаете, что нет. В тайнике вы прятали ценности, когда жили в этой квартире. На первом этаже у вас должен быть точно такой же тайник. Ночью, во сне, вы переносите драгоценности из одного тайника в другой. Например, ваше опаловое ожерелье…

— Очень хорошо! Я понял, куда вы клоните…

— Извините, — перебил комиссар, — дело не во взаимных обвинениях, а в том, чтобы объяснить, зачем вы сейчас стояли на коленях у стены.