Давайте помолимся! (сборник) - Страница 33

Смотри-ка, а я иногда бывал и отчаянным, оказывается!

Опыт есть, какая дверь университета в какую сторону открывается, знаю, гладкие пороги, подводные камни-рифы успешно преодолеваю. Начинавшие вместе со мной в сорок пятом теперь уже на четвёртом курсе. Высокие ещё больше подросли, коротышки в ширь раздались. Девушки завивают кудри по последней моде, картошка изо рта у них уже не виднеется, городские барышни они теперь. С такими лаптями, как я, издалека-а-а разговаривают. Жизнь изменилась, количество курсов увеличилось, и студентов-татар стало заметно больше. Регулярно выходит «Әдәби газета» («Литературная газета»), где студенческие таланты соревнуются в острословии. Встречаются и странные личности – на первом курсе, в одной группе со мной учится автор нескольких книг, популярный писатель, глава семейства, многодетный отец Ахмет Юнус⁹⁴. В общежитие я не заселяюсь, с прошлого раза воспоминания не развеялись. Глубокие следы от чирьев, выскочивших после многократных простуд в общаге, до сих пор не сошли… Снимаю угол у одной русской женщины на улице Островского. Счетовод от меня не отстаёт, с документами отличника-фронтовика поступает на исторический факультет университета. Гурий – студент пединститута. Встречаемся время от времени. Учусь, пишу, изредка наведываюсь в театральное училище. С Зайнап Алимбековой из Аксубаева пытаемся крутить любовь. На Островского мы недолго прожили, мой однокурсник Нил Юзеев, симпатичный и воспитанный парень, пригласил меня к себе, на улицу Бехтерева, где он снимал комнату у Гильмия-апа Тагировой. Счетовод, понятное дело, увязался за мной. Хозяйка квартиры тоже пишет стихи. Гильмия-апа наверняка испытывала нужду в деньгах, одинокая, нигде не работает, интересно, на что жила эта бедная гордячка, неужели ей хватало перепадавших от нас кутарок?.. В узкой, как могила, комнате мы всё-таки смогли разместиться втроём. Гильмия-апа ходит через нас. Разделили обязанности: Нил снабжает продуктами, я смолоду повар-ас, а Счетоводу досталось мытьё посуды и подметание полов. Нил с утра до вечера пропадает на учёбе, его тянет к наукам, ни одной лекции не пропускает, с девчачьей аккуратностью ведёт подробные конспекты, во всех отношениях пунктуальный, опрятный человек. Во мне, по традиции, сильно скоморошество, не могу быть серьёзным, одеваюсь неряшливо, густые волосы лоснятся и свисают до плеч. Потрясая львиной гривой, приходит Тавлин. Я бережно храню фотографию, на которой мы вдвоём с Гурием. Ох и видный парень был Гурий, тонкий греческий нос, добавляющие аристократизма чуткие ноздри, прямая, ровная спина, горделивая осанка. Белый лоб, крутые дуги бровей, шикарные волосы!.. Если Гурий идёт по Баумана, то все девушки и женщины, забыв, куда шли, табуном увязываются за ним. А сколько утончённых, увлекающихся литературой девушек теряли покой и сон, мечтая о встрече с Гурием. Но он гордец, хвастун, и, как все красивые мужчины, пренебрежительно относится к поклонницам! Однокурсниц называет «Козьи копыта!», ни больше ни меньше. И в целом взгляд, манера держать себя выдавали в Тавлине неимоверно крутого гордеца. Столько времени общаясь с ним, я ни разу не видел его занятым какой-то работой и даже поглощающим пищу! Он мне казался потомком знатного рода, человеком, случайно попавшим в наш, полный странностей мир. Его мама Машук-апа, уроженка села Бурды, была видной женщиной. Белый лоб, умный взгляд, и в манере говорить было какое-то благородство у покойной Машук-апа. Я всегда прощал Гурию и хвастливость, и преувеличения, потому что считал его намного умнее и выше себя. Он частенько прикладывал крепким словцом и советскую власть, и мировой порядок, и царящую повсюду несправедливость… Присутствие Счетовода ни он, ни я не брали в расчёт. Наоборот, в последние годы я специально разыскал Гурия, чтобы свести со Счетоводом. Но Счетовода не оказалось дома. Гурий с удивлением говорил: «Аяз, в моём тюремном деле нет ни одного доноса от Счетовода!» Гурий, Гурий, в тюремных делах фигурируют совсем другие люди!.. Доносы от настоящих, оплачиваемых агентов КГБ никогда не подошьёт в папку, КГБ бережёт своих наёмных «трудяг». Их настоящие имена и фотографии заперты за семью замками, они спрятаны в железных сейфах архивов КГБ. Сегодня не хочу стравливать Гурия и Счетовода. Счетовод тоже дитя своего времени, его можно и нужно понять. Хотелось бы знать только одно: за что же так невзлюбил Счетовод Гурия Тавлина?.. Наверное, мы об этом никогда не узнаем…

Учусь, хожу на занятия, пишу. С каждым днём всё явственнее вижу изменения, произошедшие с моими прежними сокурсниками. А они видят, интересно, изменения во мне?.. Нет, им ни за что не представить события, произошедшие со мной в затянувшиеся «каникулы». Выше я перечислил имена своих знакомых, которым в той или иной степени видна была «прелесть» советского режима. А сотни и тысячи тех, кого я не знал и знать не мог, неужели они покорились, смирились с властью Советов, жили со втянутой в плечи головой, боясь произнести и слово упрёка в адрес коммунистов?.. Если мы посмотрим на фольклор тех лет, то поймём, что талантливые, умные люди жили повсюду. Вот несколько озорных частушек:

Ну что, видно дыхание времени?! Пусть искусственные частушки во славу Ленина-Сталина, сочинённые фольклористами той эпохи, получавшими за это известность, ордена-медали, постоят в сторонке!

Острые на язык девчата вот так решали проблему нехватки парней, умели они поддеть мимоходом и часто устраиваемые, но пустопорожние Пленумы. Не лишены были эти частушки и злой наглости:

Ещё острее этих стихов сочинил татарский народ, с политическим подтекстом. Слушайте, самозваные фольклористы, отравляющие сознание людей частушками про Ленина и Сталина, и не говорите, что не слышали!

Эх, замечательно! В паре строчек передана вся трагедия крестьянства! Или вот:

Вот где поднявшееся кислое тесто реализма! Правдой и смелостью веет от этих строчек!

Эта частушка про комсомольцев, похоже. Опираясь на эти строки можно много философских выводов сделать. Если вдумаешься, то в простых, на первый взгляд, озорных стихах скрыты исключительные намёки, презрение. Давайте-ка попробуем расшифровать вот эти строки:

Обращённые к милиции стихи «ложатся» точно и в «яблочко» МГБ. Это они, мастера пыток, каждым жестом, каждым ехидным вздохом насмехались над простыми людьми, словами и поведением унижали их. Так их научили! Не бегали они до ветру куда-нибудь за сарай, а выбегали, подпрыгивая от нетерпения, на высокое крыльцо и прямо оттуда разбрызгивали свой бульон, блаженно глядя на луну! Если некстати окажешься внизу, то эти презренные без зазрения совести помочатся тебе прямо в глаз!