Дары Крови (СИ) - Страница 58

— Неприятно.

— Неприятно? — Думайн задохнулся от возмущения. — Вот уж ты подобрал слово, Лиал. Да это едва ли не смертельный приговор. Двойной Строй мечей назначают только идарам!

— Идарам старшей крови, — поправил я его и вновь взялся за бритвенное лезвие. Если прям сегодня под стражу, то нужно успеть привести себя в порядок. — Проходил я уже через Строй мечей, переживу.

— Я не пойму твоего спокойного отношения, Лиал, — процедил Думайн. — Кажется, ты не осознаёшь всей серьёзности выгребной ямы, куда мы с тобой попали.

— Мы?

— Разумеется, мы! — хлопнул по столу Думайн, заставив подпрыгнуть чашу со взбитой пеной. — Я твой командир, ты мой подчинённый. Если виноват ты, то виноват и я.

— Вернётся Яшмовые Весы и всё исправит.

— Что исправит⁈ — рявкнул Думайн. — О чём ты думаешь? Ты был идаром старшей крови, когда получал прошлый Строй мечей. Теперь ты младшая кровь и не переживёшь двойное наказание. У тебя что, Хранители разум отняли? Я отправлюсь с тобой, будем протестовать, требовать повторного разбора дела с призывом свидетелей. Нам нужен кто-то со стороны, не из твоих людей, для того чтобы наши слова звучали весомо. Что за бабу ты тащил вчера на руках в лечебницу? Она ведь идар? Выступит на нашей стороне или уже свидетельствовала против тебя?

Я покачал головой:

— Её имя в этой бумаге не упоминается. Префера из Дома Виво, — поправился. — Великого дома Виво.

Думайн побарабанил пальцами по столу:

— Уже хоть что-то. Сейчас отправлю человека найти её, а лучше даже сам схожу. Кто-то ещё?

Я снова качнул головой:

— Больше никого не знаю по имени.

— Ладно, — махнул на меня рукой Думайн. — У неё спрошу, может, кого ещё подскажет. И сам подумай, что будешь говорить, Лиал. Ты горячий парень, обычно сначала говоришь, потом думаешь. Здесь так нельзя. Отнесись серьёзней к этому.

Эти же слова повторил и Молак, едва Думайн вышел:

— Господин, действительно, будьте серьёзней. И наказание не шутка, и лишение звания не шутка.

Я доскрёб щетину, отложил лезвие и зевнул. Глаза слипаются, ладно, сейчас обольюсь ледяной водой и немного взбодрюсь.

Снаружи раздался возмущённый голос Думайна:

— Я сказал, нет! Пока мой заместитель, только вчера вернувшийся из битвы, не приведёт себя в порядок, вы и шага к его шатру не сделаете!

А может, и не обольюсь. Похоже, выйти сейчас из шатра будет неверным решением. Вздохнув, лицо просто обтёр мокрой тряпкой, огляделся в поисках свежего ханбока.

Молак же продолжил наседать:

— Думайн пытался, едва получив приказ, добиться встречи с заместителем Яшмовых Весов, но ему отказали. Однако, господин, вы можете решить это дело и сами. У вас даже есть не один способ решения этой проблемы, а самое меньшее — четыре.

Четыре? Я недоумённо глянул на Молака. Два могу предположить, но четыре?

Ариос немного помог мне, озвучив один из тех, о которых я не подумал:

— Отдайте приказ, господин, и ублюдок хоу, которому вы спасли жизнь, её лишится. Если он лишился разума, то и жизни он не достоин.

Тени замерли в ожидании, но я молча отвернулся. Вот уж советнички. Это точно не выход. Что изменит смерть этого человека, когда уже есть приказ о моей вине?

Не дождавшись моего ответа, вновь заговорил Молак:

— Отправьте человека к принцессе, господин. Она сама говорила, что обязана вам и ваше повышение наградой даже считать нельзя.

Она говорила не совсем так, к тому же мне была неприятна даже мысль о том, что я буду просить у неё заступничества для себя. Тем более, в такой глупости, как ложное обвинение.

— Либо используйте…

Я снова зевнул. Отчаянно хотелось оставить всё как есть и позволить всему идти своим чередом. Это идар младшей крови может бояться умереть от удвоенного Строя мечей, мне подобное точно не грозит. Но вот сколько в этой моей странной апатии от обычной усталости, а сколько от глупого желания не слушать советов теней и поступить им назло? Как бы честно ответить самому себе?

К тому же, ничего хорошего из того, что я всем покажу, насколько хороша моя прочность тела, не выйдет. Не нужно знать половине армии, что этот мой дар Хранителей, ослабнув после второго посвящения, сейчас вновь набирает силу.

И вообще, такое наказание и лишение меня звания хёнбена плохо скажется на репутации Дома Денудо.

Третий путь мне тоже пришёлся не по душе, а вот четвёртый…

Я тряхнул головой, ожесточённо растёр лицо и шагнул обратно к столу в поисках бумаги и кисти, благо советнички мои будут только рады помочь.

Откинул полог я уже полностью готовый биться за себя и доброе имя Дома Денудо.

Вокруг было многолюдно. Шатёр полукругом охватили мои люди, за ними, скрестив руки, стоял Думайн, а напротив него стояли те, кто так рвался ко мне: равный мне по званию хёнбен и десяток стражников из простолюдинов, жавшихся за его спиной.

Хёнбен впился в меня недовольным и колючим взглядом, рявкнул:

— Лиал из Малого дома Денудо, вы обвиняетесь в небрежении долгом, невыполнении приказов своего командира и старшего по званию, которые повлекли за собой…

Орал он, не жалея глотки, чтобы донести мои преступления до как можно большего числа людей. Пока я слушал его, от былой вялости и сонности не осталось и следа. Скорее, этот горластый меня взбесил. Особенно своим последним:

— Взять его!

И если Думайн, скрипнул зубами, но шагнул в сторону, уступая дорогу, то вот мои люди, половина из которых была в доспехах, даже не подумали.

Хёнбен замер, сделав только один шаг, снова заорал:

— Расступись! Это приказ! — вскинув вверх руку с синей бляхой, он повторил. — Это приказ! Ну! С дороги!

Ничего не изменилось, и я ощутил, как мои губы расползлись в улыбке. Приятно.

Заметив, как потянулись к оружию стражники, которых привёл с собой крикливый хёнбен, согнал с лица улыбку и рявкнул уже сам, не хуже его:

— Дистро!

Креод, облачённый в доспех, обернулся:

— Здесь, господин!

— Ко мне!

— Слушаюсь, господин!

Едва он оказался рядом, протянул ему несколько листов бумаги и негромко сказал:

— Ты должен отнести это Виру, главе Академии. Сегодня же. Сейчас же.

Хёнбен тут же напомнил о себе:

— Что за переписка у обвиняемого? Запрещаю!

Я перевёл на него взгляд и сообщил:

— Это дела Дома Денудо и Великого дома Уно. Не думаю, что вы можете запретить мне это, достопочтенный.

Тот от злости прищурился, катнул желваки по скулам и процедил:

— Если ваши люди ещё хоть мгновение продолжат стоять у меня на пути, то я подниму тревогу и уже существующие обвинения покажутся вам детским лепетом, Лиал из Малого дома Денудо.

Очень хотелось ответить или хотя ухмыльнуться на эту угрозу, но я сдержался и приказал:

— Дайте им пройти.

Первое, что сделал хёнбен, добравшись до меня, это потребовал:

— Сдать бляху, Лиал из Малого дома Денудо!

Я лишь развёл руками:

— Потерял в битве, удар реольца срезал с пояса, достопочтенный.

Вряд ли он мне поверил.

— Ко мне обращаться по рангу!

А вот теперь я ухмыльнулся и молча шагнул вперёд.

* * *

— И что теперь?

Креод дёрнул щекой, услышав этот вопрос от Кодика, обернулся и нашёл взглядом проныру Улика.

— За мной.

Не обращая внимания на вопросы, быстрым шагом, едва ли не бегом добрался до шатра отряда, рванул ремни доспеха и потребовал от скользнувшего следом Улика:

— Шёлковое одеяние мне. То, которое без герба Дома.

— Какого Дома? — не понял Улик.

— Любого! — рыкнул Креод на бывшего разбойника. — Что непонятного? Шёлковый ханбок мне. Живей!

Сам же принялся перечитывать первый из вручённых ему листов. Тот, где господин объяснял, что и как он должен сделать.

Спустя десять минут Креод расправил складки ханбока, потуже затянул пояс и решительно шагнул из шатра, бросив на ходу:

— Передай всем, чтобы доспехи не снимали, но вели себя тихо.