Цвет надежды - Страница 276

— Что?

— Что «что»?

— Почему ты молчишь? План не кажется тебе разумным?

— Кажется, — медленно проговорила Блез, однако весь ее вид свидетельствовал об обратном.

— Громкая ссора при свидетелях… обрубить все концы… Разумно… Очень разумно… Только какого черта?! — ее голос сорвался на крик. Драко подскочил от неожиданности.

Она что, решила воспринять его слова буквально? Нет, он — за. Только ссориться на людях прямо сейчас он не готов. Он вообще не любил этого официоза, да и бессонная ночь…

— Блез? В чем дело?

Девушка внезапно расхохоталась. Однако если в этом смехе было веселье, то шляпа ошиблась — место Драко в Пуффендуе. Девушка перестала смеяться так же внезапно, как и начала, и закусила губу в попытке сдержать смех. Так показалось Драко.

А Блез Забини просто старалась не заплакать. Кошмар всех последних месяцев: его отлучки, запах незнакомых духов, который она ненавидела, его рассеянность и отстраненные ласки… Все это вылилось в короткий разговор субботнего утра в окружении привычных вещей, уютного потрескивания дров в камине и завывания метели за окном. Оказывается, конец всего наступает под привычные звуки, в знакомой обстановке, воплощаемый в жизнь его негромким голосом. И в серых глазах нет сожаления, нет осознания этого самого конца. Есть легкая растерянность от ее неожиданной реакции. Возможно, волнение — чуть подрагивают пальцы, сжимающие подлокотник кресла, и есть уверенность в правильности страшных слов. Она много раз представляла себе этот разговор. Старалась к нему подготовиться. Какие-то легкие фразы. Или же страстный поцелуй, который должен прервать его сбивчивую речь и заставить понять, что он может потерять. Или слезы и его жалость. И беспощадный конец испугается жалости, разобьется об нее. Плевать, что она почти не плачет. Плевать, что это слабость. Может быть, он может бросить лишь сильную Блез, а слабую — нет. И плевать, что его поцелуи будут лишь подаянием. На все плевать.

У нее была масса вариантов. Но все они были подготовлены для уединенной комнаты с горящими свечами. Для момента, когда она будет готова к разговору. Когда будет неотразима и опасна для любого нормального мужчины. Некоторым древним заклятиям еще никому не удавалось противостоять. Но ни один из сценариев не подходил под обычное субботнее утро.

И это был крах. Крах всего.

— Да нет. Все в порядке. Я просто немного не ожидала твоего… здравого предложения.

— Но ты согласна?

— Конечно! Я всегда с тобой согласна.

— Почему ирония в голосе?

— Ирония? Тебе послышалось. Так что там насчет ссоры? Ах да. С ней мы все решили. А что с помолвкой?

Сделать самое невинное выражение лица. Преувеличенно-бодрое. Чтобы, услышав эти страшные слова, и бровью не повести. Это — лишь игра.

— Я думаю, в свете сложившихся обстоятельств… — он развел руками.

Как мы любим обличать подлые поступки в красивые слова. Или же в эти чертовы недомолвки, многоточия, неопределенные взмахи руками. Почему бы просто не сказать?

— То есть помолвки не будет? Я правильно поняла? — ее голос все-таки сорвался. Но ведь сейчас зима — простуды подстерегают на каждом шагу. Вот отсюда и хрипотца. Это не слезы. Ведь и ему тоже удобней так думать.

— Блез, ты же сама все понимаешь.

— Тогда скажи это! — она все-таки выкрикнула.

Студенты, коих успело заметно прибавиться в ожидании завтрака, стали оборачиваться в их сторону.

— Блез…

— Знаешь что? Делай, как считаешь нужным. Мне плевать!

— Блез…

— Только… посмотри мне в глаза и скажи, что беспокоишься исключительно о моем благополучии. Ну же!

Девушка соскочила с кресла и склонилась над юношей, опершись о подлокотники его кресла и приблизив свое лицо почти вплотную к его.

— Скажи это!

Драко опустил глаза. Она схватила его за подбородок и дернула.

— Скажи, и я поверю.

Что-то в душе молило: «Соври! Скажи, что нет никого другого, и моя безопасность — самое главное для тебя. Что в этом все дело. Соври, иначе…».

— Блез, мне нечего добавить.

В серых глазах — отблески пламени. Вина? Сожаление? В зеленых же… боль… злость… ярость… ненависть. Как ненавидела Блез в эту минуту его, себя, а больше всего эту… даже названия которой не могла подобрать.

— Ты эгоистичный, самовлюбленный… Хотя нет! — перебила она сама себя и продолжила почти ласково: — Ты жертвенный влюбленный… Мерлин! И это… ты? Ты выбрал чертовски удачное время для ссоры на людях.

— Я… не думал, что она будет прямо сейчас.

— Да? А о чем же ты думал? О сексе напоследок?

— Нет!

Блез внезапно замолчала и выпрямилась, прикрыв глаза рукой.

— Извини. Я… Ты прав. Ты, как всегда, прав, Драко Малфой. Вот только… Я не хочу тебя больше видеть! — это уже громко, на всю гостиную. — Ни видеть, ни слышать, ни знать о тебе ничего не хочу.

Драко смотрел на нее снизу вверх, сжавшись в кресле. Он уже не понимал, где здесь игра, а где настоящая ненависть. В знакомых глазах полыхала обжигающая ярость. Блез часто злилась на него, но ее злость всегда была окрашена в мягкие тона. Это было… привычно. А вот сейчас… как-то уж слишком по-настоящему. И ко всем прелестям добавлялся внутренний голос, твердивший об истинных причинах его поступка.

Блез развернулась на каблуках и выскочила из гостиной в сторону комнат.

Драко закрыл глаза. Он не хотел видеть лица всех присутствующих.

— В чем дело? — раздался над головой голос Гойла.

Только его не хватало. Драко выпрямился, посмотрел на сокурсника.

— Мы поссорились с Блез.

— Вы с Блез?

— Мы с Блез.

Гойл присвистнул. Потом помолчал и осторожно проговорил:

— Ну, ничего — помиритесь. Сегодня же праздник. Да и завтра…

— Угу.

Не объяснять же ему, что помолвки не будет. Не хватало еще, чтобы совы полетели к родителям с потрясающей новостью. А так ссора всплывет завтра, когда он не явится в поместье на торжество. Драко посмотрел на морозные узоры на стекле, переливающиеся в отблесках пламени. Утро. Дай Мерлин, чтобы не последнее в жизни. Юноша откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, давая Гойлу понять, что разговора не будет.

* * *

Блез Забини распахнула дверь спальни. Дверь отлетела к стене, стукнулась, отскочила обратно. Блез остановила ее ногой и захлопнула с таким грохотом, что подсвечники на стенах задрожали. Милисента Булстроуд испуганно выглянула из ванной, но, увидев, что это всего лишь Блез в отвратительном расположении духа, вздохнула с облегчением, однако поспешила скрыться обратно. С Блез в подобном настроении лучше было не связываться — себе дороже.

Пэнси поставила на полку книжку, которую листала, и молча посмотрела на подругу. Она знала, что произошло. Это назревало давно, но время так и не дало ответа, как сейчас себя вести.

— Он меня бросил, — голос Блез звучал подозрительно спокойно. — Он. Меня. Бросил.

Девушка прошлась по комнате, щелкая пальцами. Пэнси прислонилась к книжным полкам и осторожно спросила:

— Что сказал?

Блез остановилась, словно лишь сейчас увидела подругу. Окинула взглядом.

— У тебя новая прическа?

— Немножко укоротила волосы, — откликнулась Пэнси.

— Стало лучше.

— Спасибо.

— Не за что.

Блез вновь зашагала по ковру.

— Он сказал, что, в свете событий с Брэндом, хочет уберечь меня от… В общем, далее следовала до оскомины логичная речь!

— Ну, в этом есть смысл.

— Смысл? Пэнси! В этом был бы смысл, если бы это была единственная причина. Он даже не захотел соврать.

Девушка села на кровать и сжала виски руками.

— Почему он не врет? Ведь это так просто… Мне не нужна его правда. Мне нужно лишь поверить. А он молчит.

Пэнси приблизилась к подруге и присела рядом. Обняла за плечи.

— Милая, все образуется.

— Как?

— Не знаю. Но… как-нибудь.

— Скажи, он любит меня?

Блез отклонилась и заглянула в глаза подруги. Пэнси усмехнулась: