Чужие воспоминания (СИ) - Страница 94

  Я отделался нечленораздельным мычанием - думал о другом, - и постелил на пол покрывало. Ей это чем-то не понравилась: напряглась, сжалась в комочек.

  - Чего испугалась-то? Просто не хочу, чтобы ты простудилась: понизу сквозняки бродят. Если выспалась, вставай и иди ко мне. Рубашку сними.

  - Что? - глаза стали круглыми-круглыми.

  - Вообще-то следовало бы все снять, но ты же скорее умрешь, чем позволишь увидеть себя обнаженной. Смотри, конечно, белье можешь испортить.

  - А это обязательно? - сглотнула она.

  - Что обязательно?

  - Раздеваться.

  Я вздохнул, посчитал до десяти, чтобы успокоиться, и ответил:

  - Для тебя - нет. Нормальным людям свою одежду жалко и хочется, чтобы правдоподобнее получилось. Ничего, станешь гермафродитом - тоже сойдет.

  - Кем?

  - В книги по медицине и анатомии заглядывала? - неопределенно повела плечами. Понятно, изучила только разделы с первой помощью при травмах и простеньких заболеваний. Или и вовсе не читала. - Есть такие двуполые существа.

  - Хорошо, - страдальческий вздох, - я разденусь. Только полотенцем обмотаюсь, с ним ведь ничего не сделается?

  Вот и пришли к компромиссу.

  Иду в ванную, приношу полотенце, отдаю ей в руки, отворачиваюсь. Судя по возне за моей спиной, вылезла из-под одеяла, раздевается.

  - Все, - прошептала она. Таким голосом произносят последнее слово приговоренные к казни. И намучаюсь я с ней! Вроде бы дочка жрицы - а такая стеснительная. С другой стороны, порядочность - редкое качество для девушки.

  Обернулся - сидит, замотанная в полотенце, как в саван, щечки пылают. Белье аккуратно сложено на стуле. Действительно, все сняла.

  Взял ее на руки, поставил на покрывало перед камином, сделал пламя поярче, чтобы не замерзла, и поджег смесь в кувшине. Пока она разгоралась, Одана вслед за мной повторила слова согласия на превращение. Искренность их следовало подкрепить, положив руку в огонь.

  - А я не обожгусь? - испуганно спросила девушка. - Или он магический?

  - Настоящий. Если доверяешь и говорила правду, огонь не причинит тебе вреда. Давай руку.

  Сама бы она ее в камин не засунула - побоялась бы. А так ее ладонь на пару мгновений соприкоснулась с пляшущими оранжевыми язычками.

  Дурман начал оказывать свое действие: глаза у Оданы расширились, поза стала менее скованной. Ноги больше судорожно не цепляются друг за друга, а образуют надежную опору. Разум медленно очищался, готовый принять свою новую сущность.

  - Ну, представляй, какой хочешь быть, - усмехнулся я, подойдя вплотную. - Сегодня все твои фантазии сбудутся, но только в мальчиковом образе.

  Я, вот, смеюсь, а тут все серьезно: облик должна выбрать она. Я всего лишь исполнитель, воплощаю ее желания. Поэтому-то ритуал и нельзя проводить насильно: ничего не выйдет. С этим заклинанием. Говорят, можно делать как-то по-другому, используя тайную темную магию, но и последствия у такого 'развлечения' необратимые.

  Галлюциноген помог Одане раскрепостить фантазию.

  Итак, что мы имеем? А имеем мы симпатичного мальчика аристократической наружности, тоненького изящного подростка.

  Понятно, не долго думала: своя внешность, своя конституция, плюс первая любовь. Хорошо, что хоть не ангерцем себя представила, намучался бы я волосы перекрашивать.

  Первой строчкой выбирается способ снятия мнимой сущности. Обычно какое-то кодовое магическое слово, сопровождаемое действием. Слово выбрал стандартное, а действие подсказало поведение превращаемо. Усмехнувшись, я покосился на Одану: как она отреагирует на мое крохотное развлечение? Впрочем, оно совсем безобидное, подростковое.

  А вот теперь шутки в сторону. Помоги мне, Тьхери! Надеюсь, получится.

  - Allerum sor eshwish gar'n'adowqure.

  Пламя в камине дрогнуло, заплясали язычки и в кувшине. Огненный венчик отделился от водной поверхности и поплыл мне в руки.