Чудовище должно умереть - Страница 3
Этот поток сентиментальных мыслей был вызван тем, что ждало меня в саду: кто-то срезал у роз макушки. Мое сердце остановилось (фразочка из моего собственного детектива). На миг я решил, будто весь кошмар последних шести месяцев мне привиделся, и погубил цветы Марти, а не какой-то деревенский озорник. Неужели против меня ополчился весь мир? Милосердное Провидение могло бы оставить несчастному несколько роз. Наверное, нужно сообщить об этом «акте вандализма» полиции, но я не в состоянии.
Есть что-то невыносимо напыщенное в звуке собственных рыданий. Надеюсь, миссис Тиг меня не слышала.
Вечером пройдусь по деревенским пабам, вдруг услышу что-нибудь полезное. Не могу же я сидеть сиднем и до скончания века предаваться отчаянию. Загляну к Питерсу, пропущу стаканчик перед сном.
В необходимости скрывать свои мысли есть что-то сладко-тревожное. Представляешь себя героем романа, который прячет взрывчатку в нагрудном кармане, а взрыватель – в кармане брюк и в любую минуту готов к вящей славе своей идеи разнести всех на куски. Я помню это распирающее чувство в груди, когда тайком обручился с Тессой. И вновь испытал его у Питерса. Он славный малый, но едва ли ему довелось испытать в жизни что-нибудь более волнующее, чем рождение детей, артрит или грипп. Интересно, что он сказал бы, узнай, что его виски пьет будущий убийца. Я едва не проболтался. Надо быть осторожным, это не игра. Вряд ли Питерс мне поверит, но я не хочу, чтобы меня снова упрятали в лечебницу.
С облегчением узнал от него, что никто и не думал обвинять меня в смерти Марти. Хотя эта мысль не дает мне покоя. Я всматриваюсь в лица соседей и гадаю, что они обо мне думают. Скажем, миссис Андерсон, вдова покойного органиста. Почему, завидев меня издали сегодня утром, она поспешно перешла дорогу? А ведь раньше души не чаяла в Марти, угощала его клубникой со сливками, а когда я отворачивался, норовила потискать, что возмущало Марти до глубины души. Бедняжка, своих детей никогда не было, а тут еще смерть мужа. И все же лучше бы она никогда на меня не взглянула, чем разрыдалась на моем плече.
Подобно людям, ведущим одинокую жизнь – в духовном смысле, – я болезненно чувствителен к мнению окружающих. Мысль о том, чтобы стать своим парнем, душой компании, мне ненавистна, однако нелюбовь соседей внушает не меньший ужас. Не слишком приятная черта – хотеть любви ближних, но держаться от них подальше. Впрочем, я уже упоминал, что не стремлюсь всем понравиться.
«У шорника» – логово местных сплетников. Зайду туда, вдруг услышу что-то полезное, хотя Элдер наверняка уже опросил здешних завсегдатаев.
За последние два часа выпил около десяти пинт – и трезв как стеклышко. Есть раны, которых не исцелить притирками.
Все очень дружелюбны. Никто не считает меня записным злодеем.
– Стыд и позор! – возмущались мои собутыльники. – Да его повесить мало!
– Славный был парнишка, – горевал старый Барнетт, местный пастух. – А нечего этим автомобилям разъезжать по деревне! Моя б воля, запретил бы въезд, и точка.
– Плату с них брать, вот что я вам скажу! – изрек наш местный мудрец, Берт Каззенс. – Как по мне, все дело в естественном отборе. Выживает тот, кто быстр и ловок, не примите на свой счет, сэр, мы все скорбим о вашей утрате.
– Ловок? На себя посмотри, Берт! – вспылил юный Джо. – Скажи лучше, у кого мошна туже, тому и везет.
Кажется, Джо перегнул палку, и юнцу живо заткнули глотку.
Они хорошие малые. Не распускают сопли, смотрят на смерть без ханжества. Их собственным детям приходится самим пробивать себе дорогу в жизни – родителям не по средствам нанимать нянек. Местным и в голову не придет пенять мне на то, что я не вырастил Марти тепличным растением.
Напоследок Тед Барнетт сказал:
– Мы не пожалели бы пальцев правой руки, чтобы схватить паску… короче, того, кто был за рулем. Если б я знал, запомнил бы номера! А еще эти фары, будь они неладны, так слепят глаза, что и номеров-то не разглядишь. Пусть полицейские шевелят задницами. Вместо того чтобы таскаться по деревне и заниматься черт-те чем. – Далее последовал клеветнический пассаж об амурных похождениях нашего бравого сержанта.
Ничего нового я не услышал ни во «Льве и ягненке», ни в «Короне». Мне сочувствовали, и не более того. Кажется, я зашел в тупик. Придется искать в другом месте. Но где? Сегодня я слишком устал, чтобы думать.
Долгая прогулка в сторону Сайренсестера. Мимо горы, с которой мы запускали игрушечные планеры. Сын бредил ими. Возможно, ему суждено было погибнуть в воздухе, если бы не тот автомобиль. Никогда не забуду, как сосредоточенно и серьезно он следил за их полетом, словно хотел, чтобы планеры кружились вечно. Все вокруг напоминает мне о Марти. Пока я остаюсь здесь, рана не затянется – чему я только рад.
Впрочем, кто-то явно хочет выжить меня отсюда. Ночью белые лилии и душистый табак на клумбе под моим окном вырвали с корнем и бросили на дорожке. Вернее, ранним утром, потому что в полночь они еще были на месте. Не похоже на деревенских озорников. Откуда столько злости?
Внезапно меня посетила дикая мысль. Что, если это мой смертельный враг, который убил Марти, а теперь пытается разрушить все, что у меня осталось? Какая чушь. Поживешь в одиночестве, еще не то начнет мерещиться. Если так пойдет дальше, скоро буду бояться из окна выглянуть.
Чтобы отвязаться от ноющей душевной боли, я быстро шагал по дороге. Во мне пробуждались новые силы. С твоего разрешения, мой гипотетический читатель, попробую рассуждать на бумаге. Вот ход моих мыслей:
1. Полицейские методы – не для меня, пусть полиция занимается своим делом, к тому же нельзя сказать, что ее успехи впечатляют.
Вывод: я должен использовать свои сильные стороны – или я не детективный писатель? Мне не привыкать влезать в шкуру убийцы.
2. Если бы я сбил ребенка и повредил машину, инстинкт подсказал бы мне держаться проселочных дорог и поскорее заделать вмятину. Однако если верить полиции, они обследовали все близлежащие мастерские, но ничего подозрительного не обнаружили. Впрочем, полицейских могли намеренно ввести в заблуждение. И что из этого следует:
а) допустим, автомобиль остался неповрежденным. Нет, если верить экспертам, этого никак не могло быть;
б) преступник, не тратя времени даром, отогнал машину в частный гараж и там запер. Возможно, хотя я сомневаюсь;
с) преступник сам втайне отремонтировал автомобиль. Последнее кажется мне наиболее вероятным.
3. Допустим, я прав. Говорит ли это нам что-нибудь о преступнике?
Еще как говорит! Квалифицированный механик с полным набором необходимых инструментов. Тем не менее, чтобы выпрямить даже крохотную вмятину, ему пришлось бы устроить шум, который поднимет мертвых. К тому же, если он хотел уничтожить улики к утру, пришлось бы работать ночью. Стук молотка разбудит соседей и неизбежно вызовет подозрение!
4. Он не чинил машину ночью. И все равно грохот привлек бы внимание, даже если допустить, что он оставил ремонт наутро.
5. Он вообще не чинил машину. И все же автомобиль был отремонтирован. Какой я болван! Преступнику незачем шуметь – он мог просто заменить нужную деталь.
6. Допустим, он поставил новый бампер и (или) фару и избавился от старых. Что нам это дает?
А то, что он очень неплохой механик и может с легкостью достать запасные части. Иными словами, работает в мастерской. Более того, он – ее владелец, потому что только владелец в состоянии, ни перед кем не отчитываясь, скрыть исчезновение со склада нужных деталей.
Слава богу, хоть что-то. Итак, мне нужен владелец ремонтной мастерской, причем достаточно преуспевающий, иначе зачем ему склад запчастей? В то же время мастерская не слишком велика – тогда за детали отвечал бы кладовщик. С другой стороны, он и может оказаться убийцей. Боюсь, это предположение значительно расширяет круг подозреваемых.