Четвертая экспедиция (сборник) - Страница 27
Остальная часть базы, собранная из стандартных модульных блоков, находилась внизу на глубине двух метров под лунной поверхностью. Так было проще и экономнее по энергозатратам круглосуточно поддерживать комфортный температурный режим во внутренних помещениях, поскольку при отсутствии атмосферы разница между дневными и ночными температурами на Луне составляла сотни градусов.
Внутри базы было несколько помещений. Самой большой была лаборатория, оборудованная различными приборами и рабочими компьютерными станциями. К ней примыкал складской модуль, где размещались разнообразные внешние устройства для измерений, а также необходимые материалы и реагенты. В жилом блоке было четыре отдельных комнаты для проживания и отдыха персонала с необходимым набором удобств. Еще имелось помещение для энергоустановки, а также несколько небольших служебных боксов для функционирования систем жизнеобеспечения базы, среди которых система регенерации воздуха, миниводопровод и утилизационная станция – вот собственно и все.
Павел медленно подошел к большому внешнему люку их геофизической базы, открыл находящуюся сбоку от него небольшую крышку, под которой был пульт управления. Затем он набрал персональный код и получил доступ к необходимым операциям по расконсервации станции. Первым делом следовало убрать воздух из входного шлюза базы, с тем, чтобы можно было попросту открыть люк в безвоздушном пространстве Луны. Павел набрал соответствующий код операции, и после того как датчики показали нулевое давление в шлюзовой камере станции, тяжелая металлическая дверь медленно отодвинулась, открыв пространство переходного шлюза базы.
Дальше они распечатали стоящий рядом контейнер и стали аккуратно переносить ящики с оборудованием внутрь станции в помещение переходного шлюза. В условиях, когда движения были довольно стеснены скафандрами, это заняло около полутора часов. Затем они перенесли привезенные с собой на луноходе дополнительные устройства и личные вещи, после чего законсервировали его.
Павел дал команду своим коллегам перейти в помещение станционного шлюза, а сам, прежде чем последовать за своими товарищами, окинул взглядом ставший уже привычным лунный ландшафт. На ночном небе продолжали неистово сиять необычайно яркие звезды, а вместо луны, привычной на ночном земном небе, здесь красовался крупный диск Земли. Павел взглянул еще раз на родную планету и в который уже раз убедился как же она мала, и как трудно сохранить ее прекрасной для наших потомков в условиях непосильных техногенных нагрузок и все непрекращающихся противоречий и конфликтов между людьми. Павел продолжал рассматривать этот натуральный глобус. Почти вся восточная Сибирь, где был полдень, затянута облаками, и только над Байкалом, который слегка угадывался на этом диске в виде маленькой запятой, было безоблачно. Европейская часть России только выходила из ночной тени, и Павел представил себе, как сейчас рассеивается туман над Пахрой и встает солнышко на его подмосковной даче. Как его домашние просыпаются в ожидании нового дня, и, может быть, думают о нем. Да, благодать земная! А здесь в этом лунном царствии безмолвия – только безжизненная пустыня... Все. После этой экспедиции Павел решил завязать с лунной жизнью окончательно. Но эту загадку все же надо разгадать...
Он вслед за товарищами вошел в шлюзовое помещение базы. После закрытия большого герметичного люка, отделяющего внутренние помещения их геофизической станции от лунной среды, он скомандовал:
– Линь, давай нам атмосферу.
Линь повернул рычаг на внутреннем щитке, и в помещение стал поступать воздух. Когда давление достигло нормы, Павел произнес:
–Ну все, парни, снимаем скафандры. Поздравляю вас с началом трудовых будней на Луне.
– Вот теперь действительно прибыли, – сказал Линь.
– Да, это уж точно. Три месяца лунного затворничества нам обеспечено, – произнес Пол с иронией.
– Не все так плохо, Пол, – сказал Павел, – разве тебе не интересно разгадать нашу прошлогоднюю лунную загадку?
– Да все нормально, тезка, – ответил Пол, – я просто шучу и таким образом поддерживаю наш высокий тонус.
– Ну, что ж, тогда, будем считать, что начало нашей экспедиции прошло удачно, и все, что намечено, мы выполним, – подытожил Павел.
– Ну все, вы меня уговорили, – полушутя ответил Пол. – Раз нам все благоприятствует, значит я спокоен и буду эти три месяца наслаждаться жизнью.
Они разоблачились и почувствовали себя без скафандров намного легче и свободнее. Пройдя дальше внутрь базы через дверь с ультрафиолетовой подсветкой, обеспечивающей дополнительную дезинфекцию, они очутились, наконец, в лабораторном отсеке своей станции.
– Не мешало бы подкрепиться и отдохнуть после дороги да разгрузки, – предложил Пол.
– Именно это мы и сделаем, – ответил Павел. – Давайте расходимся по своим каютам, принимаем душ, переодеваемся и через полчаса в кают-компании отметим начало «новой» жизни, а потом и отдохнем.
– Да, именно так, – согласился Пол, – отметим свое прибытие консервированной пищей и сбалансированными синтетическими напитками.
– Пол, ты не похож на жизнерадостного американца. Стал много ворчать. Раньше ты таким не был.
– Да нет, парни, ей богу, я в порядке, да и настроение вполне ничего. Наверное, я дополнительно «повзрослел» и перешел в следующую степень занудства. Теперь я так шучу, а вы, видать, не настроились на мою волну.
– Ну, хорошо, мы уже привыкли...
* * *
Начались рабочие будни. В первые дни требовалось подготовить большой полигон на лунной поверхности для того, чтобы затем можно было проводить значительную часть измерений, не выходя наружу из помещения станции.
Но эти первые несколько дней и были самыми трудными по физической нагрузке. Им приходилось парами поочередно, облачившись в скафандры, укладывать на лунном грунте длинные одиночные направляющие из полимерных материалов. Получалось что-то вроде длинных монорельсов, расположенных параллельно друг другу на равных расстояниях. Они действительно служили в качестве рельса, вдоль которого должна была перемещаться тележка с различными приборами, проводя измерения. Сеть таких монорельсов покрывала всю площадь исследований, расположенную над аномалией, выявленной по результатам предварительных работ в прошлом году, и тележка должна была последовательно пройти вдоль каждого из них. После полного цикла измерений приборы на этой тележке менялись на другие, и таким способом предстояло последовательно провести свыше десяти различных съемок. Среди них гравиметрическая, магнитная, а также несколько видов электромагнитных и радиационных. И, наконец, для наиболее точного определения пространственного положения объекта и его геометрических характеристик следовало провести трехмерную сейсмоакустическую съемку. Дальнейший компьютерный анализ всех результатов должен был дать ответы на вопросы о физических свойствах этого тела. По поводу его состава высказывались самые противоречивые гипотезы. Некоторые наиболее ретивые журналисты на страницах своих изданий предполагали, что там находится скопление протопланетного гелия с высоким содержанием изотопа «Гелий-3», который по-прежнему будоражил умы политиков и крупных энергетических компаний, рассматривавших его в качестве топлива будущего. Но большинство специалистов склонялось к тому, что там находится твердое тело аномального минерального состава.
Дни шли за днями, если мерить их по земным меркам. Но здесь, на станции, наступил длинный лунный день, и поверхность просто раскалилась от солнца. Не каждую геофизическую съемку можно было выполнять на такой горячей поверхности, но график работ предусматривал все эти факторы: в течение трех земных месяцев был подобран наиболее подходящий период для каждой из съемок.
В первую очередь они приступили к выполнению гравиметрической съемки, которая сводилась к высокоточным измерениям силы тяжести с помощью прецизионных гравиметров. Результаты этих работ должны были дать информацию о неоднородностях верхней части лунных недр по показателю плотности горных пород. Однако аномалия силы тяжести в районе изучаемого объекта оказалась не слишком выразительной. Незначительное понижение плотности в недрах могло иметь различную природу. Скорее всего, оно свидетельствовало о некоторых изменениях минерального состава пород на глубине, но какие именно были эти изменения, определить не представлялось возможным.