Черная Луна - Страница 18

За шесть дней Карис ни разу не видела Сарино. В ночь на седьмой день, около полуночи, замок содрогнулся, как живой. Карис, которая лежала в кровати, обеими руками держа чашу с вином, вскочила и выбежала на балкон. В верхних окнах донжона горел яркий свет, а с вершины самой высокой башни била извилистая молния. Камни так и сыпались во внутренний двор, а иные даже пробили крышу конюшни.

Нагой мужчина, который только что лежал в постели рядом с Карис, тоже вышел на балкон.

– Его магия всех нас прикончит! – проворчал он, покрепче ухватившись за бронзовые перила. На его смуглом красивом, всегда таком мужественном лице сейчас был написан неподдельный страх. Неприглядное зрелище, мельком подумала Карис.

– Он говорит, что вот-вот раскроет тайны Жемчужины, – отозвалась она.

Гириак выругался.

– То же самое ты сказала мне неделю назад. Вчера обвалился кусок главной стены – и пришиб троих моих людей. Если так пойдет и дальше, он разнесет вдребезги весь город. Видела ты беженцев? Люди толпами покидают город.

Карис пожала плечами.

– Тебе-то что до этого? – спросила она. – Тебе платят золотом.

– Я бы предпочел дожить до того дня, когда смогу его истратить.

Замок снова содрогнулся – и на стене, к которой прилепился балкон, появилась чуть заметная трещинка.

– Шлюхин сын! – прошипел Гириак, поспешно отступая в комнату. Карис ухмыльнулась и, повернувшись к нему, призывно протянула руки.

– Иди ко мне! – позвала она. – Займемся любовью на балконе, пока он не рухнул.

– Не глупи! – сердито и жалобно попросил Гириак. Карис одним движением сбросила с плеч зеленый халат, и ее нагое тело залил лунный свет. Новый толчок – и трещина стала шире, зазмеилась вдоль всей стены.

– Вернись в комнату! – крикнул Гириак.

– Ну, иди же ко мне! – поддразнила его Карис. – Докажи, что ты мужчина!

– Ты спятила, женщина! Хочешь умереть?

– Собери свою одежду и убирайся, – бросила Карис, презрительно повернувшись к нему спиной. И без малейшего труда взобралась на бронзовые перила. Слегка покачиваясь, она прошлась по перилам, ощутила босыми ногами гладкий холодок металла. Случись еще один толчок – и она упадет. Карис понимала это, и ее охватило небывалое, восхитительное возбуждение. Вот это жизнь! Вскинув руки, женщина замерла на перилах.

С башни хлестнула молния, и раскаты грома сотрясли замок. Карис потеряла равновесие, но удержалась и, круто развернувшись, прыгнула в комнату. Ударилась плечом об пол, покатилась, но тут же вскочила на ноги. За ее спиной раздался оглушительный треск, и остатки балкона рухнули во внутренний двор.

Карис зябко поежилась и окинула взглядом спальню. Гириак ушел.

Взяв кувшин с вином и чашу, она уселась на круглый вышитый коврик посреди комнаты. Гириак ее разочаровал. Как, впрочем, и все мужчины, которых она знала. Интересно, подумала Карис, сами они в этом виноваты или же я выбираю не тех мужчин? Или – дело во мне самой?

Отец считал, что это именно так. Он объявил, что Карис одержима демоном, и много лет пытался избавить ее от этой одержимости. Он выволакивал дочь из дома и привязывал к столбу в амбаре. За этим следовали всегда одни и те же слова: «Покайся! Открой свою душу Истоку! Моли о прощении!» Как бы ни вела себя Карис, все заканчивалось одинаково. Если она твердила, что невиновна, отец избивал ее. Если же признавала свою вину и взывала к Истоку о прощении, ярости отца не было предела. «Лгунья, ты насмехаешься надо мной!» – вопил он. А потом избивал ее до крови розгами. В конце концов Карис предпочла стоять у столба молча, вскинув голову и твердо встречая его безумный взгляд.

И никакой рыцарь не прискакал защитить ее, никакой герой не выехал из леса, чтобы увезти ее от напасти. Была только мать, усталая, преждевременно постаревшая женщина, измученная непосильным трудом и побоями мужа-изувера.

«Когда-нибудь я вернусь и прикончу его», – подумала Карис, допивая остатки вина. Потом она легла навзничь и стала разглядывать покрытый фресками потолок. По нему во все стороны бежали трещинки. Гириак прав – Сарино разрушает свой собственный город.

– А мне наплевать, – вслух сказала Карис.

И тут же спросила себя: а на что тебе не наплевать? Или лучшее, что есть в твоей жизни, – блистательные победы на войне и в постели?

– Это одно и то же, – вслух заявила Карис. Потолок над ней колыхнулся и поплыл куда-то вбок. Вначале она решила, что это новый толчок, но тут ее замутило, и Карис поняла, что слишком много выпила. Перекатившись на колени, она вынудила себя встать. Напившись воды, она добралась до постели и села. Сильное тело, как всегда, быстро справлялось с опьянением.

На Карис нахлынула усталость, и она пожалела, что прогнала Гириака. Сейчас было бы приятно ощущать рядом живую теплоту мужского тела.

Дверь спальни распахнулась, и лица Карис коснулся зябкий сквозняк. Она открыла глаза, почти уверенная, что это вернулся Гириак. И ошиблась.

В дверях стоял Сарино, и Карис поразило то, как сильно он изменился. Красивое лицо герцога исхудало, осунулось, под запавшими глазами темнели мешки. Он был небрит, роскошные одежды из черного шелка измялись, покрылись пятнами пота и грязи, черные волосы слиплись и потемнели. Сарино подошел к кровати и устало улыбнулся.

– Твоя нагота прекрасна, Карис, – сказал он. Слова эти в его устах прозвучали почти вынужденно – лишь слабое эхо того, что всего неделю назад было откровенным вожделением.

– Ты выглядишь ужасно, – сказала Карис. – Когда ты в последний раз спал?

– Не помню. Впрочем, я уже близок к цели. Защита Жемчужины тает. Если б у меня хватило силы, я бы и сегодня трудился всю ночь напролет. Заклятие Семи почти что достигло цели. Жемчужина уже не смогла оживить все жертвы. Тогда-то я и понял, что она слабеет.

– И скольких же ты убил, Саро?

– Убил? Ах да, девушки… Две погибли. Пять выжили. Но я уже почти добился своего, Карис.

– Пока это случится, ты разрушишь собственный город, а заодно уничтожишь и себя самого. Тебе известно, что толчки уже распространились за пределы Моргаллиса? Сегодня прискакал гонец. Он сообщил, что за последний месяц в Кордуине было три землетрясения. Это все твоих рук дело?

Сарино кивнул.

– Не тревожься. Заполучив силу Жемчужины, я перестрою заново весь Моргаллис, и он будет в сотню раз краше прежнего. И у нас будет целая вечность, чтобы довести его до совершенства. В недрах Жемчужины заключено бессмертие.

– Мы? – выразительно повторила Карис.

– Мы с тобой. Почему бы и нет? Вечно молодые.

– Может, я не хочу быть вечно молодой, – бросила Карис.

– Ты говоришь так только потому, что не ощутила еще ледяную хватку костлявых пальцев старости.

В глазах Сарино горел яркий, лихорадочный блеск. Карис поднялась с кровати, налила в кубок воды и протянула герцогу.

– Вина, – сказал он хрипло. – Дай мне вина.

Карис выплеснула воду на пол и налила в чашу остатки вина из кувшина. Сарино дрожащей рукой принял чашу и единым глотком осушил до дна.

– Боги, как я устал, – пробормотал он.

– Так иди к себе в спальню и поспи.

С минуту герцог молчал, и взгляд его стал задумчив.

– Я не глуп и не тщеславен, – наконец сказал он. – Я точно знаю, что ты находишь меня привлекательным. И я искренне считаю, что ты – великолепнейшая из женщин. Отчего же тогда мы ни разу еще не оказались в одной постели?

– Сейчас не время говорить об этом, Саро, – сказала Карис.

Сарино усмехнулся.

– Я знаю ответ – просто хотел услышать это от тебя. Ты наемница, Карис. Когда срок твоего контракта истекает, ты переходишь на службу к тому, кто больше заплатит. Если бы ты сблизилась с одним из герцогов, это вызвало бы ненужные осложнения. Я прав?

– Прав, – кивнула Карис. – Но если ты и так все это знаешь – к чему тогда такая настойчивость?

– Я всегда стремлюсь к недостижимому, – сказал герцог. Его осунувшееся лицо странно смягчилось. – Карис, ты поверишь моему честному слову?