Черная Луна - Страница 11

В поисках эльдеров мы двинулись в горы. И ничего не нашли. Затем разведчики вернулись с одним-единственным мертвым эльдером. Это был тот самый старик. Его поймали в какой-то пещере. С ним была Жемчужина. – Глаза Броуина при этом воспоминании заблестели. – Она была так прекрасна, огромная, с человеческий кулак, и вся переливалась цветами – дымчато-серым, нежно-розовым, белоснежным… Всякий ощущал исходившую от нее силу… Впрочем, я опять отвлекся… Война с Демонами закончилась, не начавшись, и наша десятитысячная армия убила одного-единственного старика. Не прошло и месяца, как вспыхнула новая война – Война за Жемчужину. Сколько тысяч людей погибло с того дня? Поветрия, засухи, голод и нищета. И конца этому не видно. Неужели тебе не хочется изменить этот мир?

– Я ничего не могу изменить, – сказал Тарантио.

Они молча допили чай, а потом Броуин вывел Тарантио из хижины наружу, под яркий солнечный свет.

– Я хотел бы кое-что тебе показать, – пояснил старик. – Следуй за мной.

Они поднялись по склону горы, по старой оленьей тропе, окаймленной с двух сторон высокими соснами. На самой вершине горы была прогалина, и в центре ее, на стапелях покоилась рыбачья лодка. По ее изящным обводам было видно, что сработана она мастерски и с любовью. У лодки была и крытая каюта, и высокая мачта, хотя и без паруса. Судно было полных сорок футов в длину. На миг Тарантио остолбенел от изумления, затем подошел к лестнице, прислоненной к стапелям, и вскарабкался на лодку. Броуин последовал за ним.

– Ну, что скажешь? – спросил он.

– Она прекрасна, – ответил Тарантио. – Но мы ведь на целую милю выше озера. Как же ты спустишь ее на воду?

– Я и не собирался спускать эту лодку на воду. Мне просто захотелось ее построить.

Тарантио рассмеялся.

– Просто не верится, – сказал он. – Я стою на палубе лодки, которая построена на горе. Это же бессмысленно!

Улыбка Броуина угасла.

– Бессмысленно? А при чем тут смысл? Я всегда мечтал о том, чтобы построить лодку. И вот моя мечта сбылась. Неужели ты не можешь этого понять?

– Но лодка должна плавать, – возразил Тарантио. – Только тогда она выполнит свое предназначение.

Броуин сердито помотал головой.

– Сначала ты говоришь о смысле, потом – о предназначении. Ты воин, Тарантио. Какой смысл войны? В чем ее предназначение? Эта лодка – моя мечта. Моя. Мне и решать, каково будет ее предназначение.

Шагнув вперед, он положил руки на плечи Тарантио.

– Знаешь, – проговорил он печально, – ты говоришь и мыслишь, как старик. Ты преждевременно состарился. Будь ты молод, ты понял бы меня. Пойдем, вернемся в хижину. Мне пора приниматься за работу, тебе – готовиться в дорогу.

Броуин отдал Тарантио старый котелок, две тарелки и оловянную кружку, потрепанный дорожный мешок и обитую кожей флягу для воды. Тарантио прикрепил к поясу мечи.

– Спасибо тебе, – сказал он старику и, выйдя из хижины, направился к гнедому мерину, который раньше принадлежал покойному Брису.

Тарантио оседлал коня и приторочил дорожный мешок к луке седла.

– Что ж, поеду, – сказал он. – Но прежде объясни мне, почему тебя так рассердили мои слова насчет лодки? Чего ты ждал от меня, Броуин?

– Знаешь, что мне нравится в молодых? – вопросом на вопрос отозвался старик. – Их жадность к жизни и способность видеть дальше пределов обыденности. Молодые не просто смотрят на мир и видят то, что переменить невозможно, – нет, они пытаются его изменить. Частенько они безрассудны, и их идеи сыплются на землю, точно обессиленные птицы. И все же они пытаются, Тарантио.

– И ты считаешь меня жалким и недостойным только потому, что я не вижу смысла в лодке, построенной на горе?

– Нет, нет, нет! – горячо возразил Броуин. – Вовсе я тебя таким не считаю. Ты добрый человек, Тарантио, ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою. И огорчает меня вовсе не твое отношение к лодке, а твое отношение к самой жизни. Боги милосердные, да кому же под силу изменить мир, как не молодым?

Тарантио заглянул в серые, необыкновенно серьезные глаза старика – и ощутил в себе разгоравшийся гнев.

– Броуин, мы знакомы всего лишь несколько часов. Ты не знаешь меня. Ты понятия не имеешь, кто я такой и на что способен.

В этот миг проснулся Дейс, и Броуин, побелев, отпрянул. Он увидел, как душа Тарантио замерцала и раздвоилась. У левой ее половины было теперь мертвенно-серое лицо с косматой гривой белых волос. Броуин заглянул в раскосые желтые глаза – и съежился от страха.

– Я не хочу умирать, – услышал он свой дрожащий голос.

– О чем ты? Я и не собираюсь тебя убивать.

– Он видит меня, – сказал Дейс. – Верно, старик?

– Верно, – признал Броуин.

Тарантио на миг остолбенел.

– Ты… ты видишь Дейса? В самом деле видишь?

– Да. Я обладаю даром видеть человеческие души. Мне это не раз помогало в жизни – распознавать тех, кому можно доверять… Не убивай меня, Тарантио. Я никому не скажу.

– И как же я выгляжу, старик? Я красив?

– Да. Очень красив.

– Поверить не могу… – пробормотал Тарантио. – Так он все-таки существует! И я не сумасшедший.

Он отошел к резной скамье, стоявшей под старым вязом, и сел. Броуин не шелохнулся, так и стоял, словно прирос к месту. Тарантио знаком подозвал его к себе.

– Ты когда-нибудь раньше встречал человека с двумя душами? – спросил он.

– Лишь однажды. Он стоял на эшафоте с веревкой на шее.

– Ты, случайно, не знаешь, как такое могло случиться со мной… то есть с нами?

– Нет, не знаю. Пощади меня, Тарантио. Мне и так недолго осталось жить.

– Святые Небеса! Прекрати, Броуин! Говорю же – я нисколько не намерен убивать тебя! Да и с какой стати?

– Не ты… он. Дейс желает моей смерти. Спроси его.

– Он знает, Чио. Он должен умереть. Я убью его быстро и без мучений.

– Нет. В этом нет нужды. Он нам не опасен. И неужели ты бы вправду получил удовольствие, убив безобидного старика?

– Да.

– Почему?

– Он солгал мне. Сказал, что я красив. Я урод, Чио. Я видел свое отражение в его глазах.

Тарантио ощутил, как Дейс в его сознании напрягся, пытаясь выбраться наружу. Тарантио перехватил его, затолкнул поглубже.

– Будь ты проклят! – завопил Дейс. – Выпусти меня!

– Нет, – сказал Тарантио вслух.

– Ничего, Чио. Когда-нибудь я сумею освободиться.

– Но не сегодня, братец.

Тарантио поглядел на Броуина и невесело усмехнулся.

– Тебе ничто не грозит, старик. И все же мне, пожалуй, лучше тронуться в путь.

– Какая жалость, что эльдеры сгинули бесследно, – сказал Броуин, когда Тарантио уже сел в седло. – Мне кажется, их магия могла бы помочь вам обоим.

– Нам не нужна помощь. Может, нас и нельзя назвать счастливыми, но по большей части мы довольны своим положением. Дейс не так уж плох, Броуин. Порой я чувствую в нем хорошее.

Броуин ничего не ответил. И не помахал рукой вслед, когда Тарантио ударил мерина пятками по бокам и выехал с прогалины.

Тарантио спустился на равнину и там, на открытой местности, пустил коня в галоп. Копыта гнедого мерно и глухо стучали по травянистому ложу долины, и Тарантио бездумно наслаждался скачкой. Минут через десять он придержал коня, вынудил перейти на шаг, а затем и вовсе остановился и, спешившись, осмотрел гнедого. Удовлетворенный осмотром, он снова вскочил в седло и поехал дальше.

– У меня лицо демона, – сказал вдруг Дейс.

– Этого я не знаю, – отозвался Тарантио. – Я ведь никогда тебя не видел.

– У меня белые волосы и серое лицо. А глаза желтые и раскосые, как у кошки. Почему я так выгляжу?

– Понятия не имею, как должны выглядеть души.

– Неужели я демон, Чио? И ты одержим мной?

Тарантио на минуту задумался.

– Братец, я не знаю, кто мы такие. Может быть, это ты одержим мной.