Человек из грязи, нежности и света - Страница 22
– Эскин, это с тобой что?! – вскрикнула от неожиданности Соня.
– Нет, это с тобой что?! – крикнул недовольный Эскин.
– Ты, что, считаешь меня дурой?! – возмутилась Соня.
– Честно говорю, не знаю, кто из нас дурак, – засмеялся Эскин.
Соню его смех еще больше вывел из себя.
– Нет, я такого идиота в первый раз вижу! – обиженно вздохнула Соня.
– А я идиотку! – кусая губы, зашмыгал носом Эскин.
Они уже включили свет и с крайним негодованием разглядывали друг друга.
– Я бы тебе ничего не сказала, если бы ты сказал мне правду, – попыталась смягчиться Соня, – может, ты просто болен, и тебя надо лечить?!
– Еще неизвестно, кому надо лечиться? – Эскин не на шутку рассердился, еще никогда еще никогда он не чувствовал себя таким оскорбленным.
«Бедный мальчик, ему, наверное, стыдно!» – с жалостью подумала Соня.
Притаившийся за дверью Глеб облегченно вздыхал, потирая руки. Правда, забывшись от удовольствия, он так громко вздохнул и так шумно потер свои руки, что замолчавшие на некоторое время Соня с Эскиным одновременно услышали это и многозначительно поглядели друг на друга.
Потом осторожно встали с кровати и отогнув край простыни, увидели тот самый злополучный презерватив, который он так долго искали.
Эскин приподнял его двумя пальцами, и он вместе убедились, что дырки, о которой они говорили прошлой ночью, в презервативе не было.
Это еще больше их возбудило и обрадовало. Накрыв мокрую простынь одеялом, они с невероятным пылом совокупились.
Обмочившийся снова Глеб скрылся в ванной. Он вдруг почувствовал, что его злая шутка обернулась собственным позором, и разрыдался.
Ему уже не хотелось писать свои картины, не хотелось жить с Соней, и вообще он не знал, что делать дальше.
Жизнь завела его в тупик, и теперь он мысленно пытался выбраться из него.
«Если бы она меня любила как Эскина, то, наверное, я был бы самым счастливым человеком на земле», – думал Глеб.
Вообще с Соней он жить хотел, но совсем не так, как сейчас, когда она отвергает его и пытается вычеркнуть из своей жизни. Глеб согласен был бы уступать ее через ночь Эскину и даже нянчиться с их будущим ребенком, лишь бы существовало прежнее увственное равновесие, благодаря которому в их семье царил мир и порядок.
Скорее всего, это равновесие было нарушено отцом Эскина, дядей Абрамом, который сначала добился близости с Соней, а затем ей внушив жалость к Эскину, написав ему в ее присутствии покаянное письмо.
А уж, когда Соня догадалась, что ждет ребенка не от него, а от Эскина, она совсем приклеилась к Эскину, как навеки.
«С чего бы начать?! – задумался Глеб, уже сидя в ванной. – Отчего бабы дуреют, и любят нас как полоумные?! Когда любят даже тогда, когда и не любят?!
Наверно, лучше всего начать с жалости! Сначала заставить ее пожалеть себя, а потом уж она и сама будет любить до безумия, никого не замечая вокруг.
В женщине больше всего развит материнский инстинкт, а поэтому они так любят жалеть и опекать тех, кто особенно в этом нуждается! Взять, к примеру, хотя бы этого самого Эскина.
Ведь этот обалдуй, с самого начала, ревел как маленький ребенок и по любому поводу. Его хлебом не корми, а только дай немножечко поплакать!
Но в моей ситуации одни слезы меня не спасут!
Для Сони мои слезы будут уже избитым клише!
Тут нужна такая громадная жалость ко мне, чтобы ее всю наизнанку вывернуло!
Нужен стресс безумно-вечной силы! И тут его глаза остановились на бритвенном лезвии, лежащем на полке перед зеркалом.
Надо просто вскрыть себе вены, но не убивать себя, разумеется, а всего лишь сымитировать попытку самоубийства, а когда вода окраситься кровью, позвать их на помощь. Господи! Как все просто!» Глеб взял с полки бритвенное лезвие и осторожно вскрыл себе вены на запястье рук, и, погрузив их в горячую ванну, стал ждать, когда вода окраситься кровью. Когда вода вокруг него приобрела розовый оттенок,
Глеб завопил. Он вдруг испугался, что Соня с Эскиным не успеют выбить в ванной дверь и спасти его.
Он крикнул:
– Помогите! Умираю! – раз пятьдесят. Но никто и не думал его спасать.
Вода сделалась уже страшно темной, а сам он охрип и уже не мог кричать.
«Боже! Я же умираю, что я наделал!» – и тут Глеб почувствовав слабость во всем теле, еле выбрался из ванной и, открыв дверь, забежал к ним в спальню.
В этот момент Эскин уже в четвертый раз овладевал Соней, поэтому, когда Глеб включил в комнате свет, они возмущенно закричали, но тут же умолкли, увидев его сочившиеся кровью запястья.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.