Час расплаты - Страница 3

Александр проводил Глафиру Павловну и Людмилу в кабинет Жданова. Они увидели высокого, респектабельного мужчину, не меньше двух метров ростом, одетого в чёрный костюм, безупречно чистую и выглаженную белую рубашку, и красивый галстук, гармонирующий с костюмом. Он представился им: – Меня зовут Андрей Петрович. Я буду вести дело по убийству вашего соседа Портнова Анатолия Ивановича. Я пригласил вас, чтобы составить протокол, и вы его подписали. Вас, Людмила, я попрошу подождать в коридоре. Я закончу беседу с Глафирой Павловной, и приглашу вас.

Людмила вышла в коридор, седа на скамейку, и стала ожидать вызова. Она недовольная. Мало того, что она теряет время, так ещё её сегодня прямо с университета привезли сюда. Теперь могу пойти разные разговоры, ведь на каждый роток не накинешь платок. Перед кем-то придётся и оправдываться, что совсем неожиданно попала в свидетели уголовного дела. В кабинете в это время Андрей Петрович начал допрашивать соседку убитого Портнова.

– Итак, вы Глафира Павловна Северцева, тысяча девятьсот сорок восьмого года рождения. Так?

– Так. Меня зовут Глафирой. Зачем нужно повторять десять раз? Я твоему человеку уже всё сказала. Тутимути.

– Кто такой Тутимути?

– Не обращай внимания. Тутимути, это присказка моя. Я не зациклилась на ней, она сама лезет мне на язык. Прицепилась ко мне проклятая, почитай, уже пятьдесят лет, как будет. Тутимуром моего парня звали. Он погиб, уже больше пятидесяти лет назад. С тех пор эта присказка ко мне и привязалась.

– Простите, Глафира Павловна. Но так полагается. В деле должна быть бумага, протокол. Словам-то никто не верит, верно?

– Пусть будет так.

– Нужно записать ваш адрес проживания, город улицу, номер дома и квартиры.

– Пишите, я уже называла.

Андрей Петрович старательно записывает паспортные данные Глафиры Павловны. Он не спешит, записывает каллиграфическим почерком, чтобы мог прочитать любой человек. Его приводят в бешенство бумаги, написанные таким почерком, что, по прошествии некоторого времени, сам, написавший их, не может прочитать. Поэтому, его протоколы допросов, всегда с удовольствием читают в прокуратуре. По оформлению дел прокуроры ставят его в пример остальным следователям.

– Итак, вы видели, кто вчера приходил к вашему соседу?

– Да, я видела его, об этом я уже говорила.

– Пожалуйста, Глафира Павловна, повторите ещё раз, нужно записать в протокол.

– Я вечером выходила на улицу, встретилась с ним на лестнице.

– Тот человек, кто встретился с вами, вошёл к Портнову?

– Да. Он вошёл к нему. Я услышала, что дверь открылась, оглянулась, и увидела, Что он входит в квартиру Портнова.

– Его зовут Михаил Сазонов?

– Да. Его так зовут.

– Вы не слышали, вечером, или ночью, они ссорились, ругались или дрались?

– Я такого не слышала. Они сидели на кухне тихо, наверное, пили водку, о чём-то разговаривали. Мне из-за стены был слышен только какой-то гул: всё бу, бу, бу, да бу, бу, бу. Слов я не разобрала.

– Вот, Глафира Павловна, протокол допроса, прочитайте его, и подпишите.

– Не поняла. Прокол, нет проток, нет протокол чего?

– Мы с вами, Глафира Павловна беседовали, да?

– Да, вели разговор, можно сказать, что беседовали.

– Так вот, Глафира Павловна, наш разговор на юридическом языке называется допросом. Нужно протокол прочитать и подписать. Понятно?

– Понятно. Я читать не буду, так подпишу.

Андрей Петрович не стал ввязываться в новую дискуссию с Глафирой Павловной. Он взял подписанный ею протокол, и положил его в папку: – Всё, Глафира Павловна. Можете отправляться домой, вас отвезут, я распоряжусь. Подождите в коридоре, и пригласите молодую женщину.

Людмила вошла в кабинет. Андрей Петрович рукой показал на стул, рядом со своим столом: – Будьте добры, присаживайтесь. Будем знакомиться. Меня зовут Андрей Петрович Жданов. Я следователь, мне поручили расследовать факт убийства Портнова Анатолия Ивановича. Как вас зовут? Нужно фамилию, имя и отчество.

– Людмила Васильевна Лучезарская.

– Ваш год и место рождения?

– Тысяча девятьсот девяносто первый год, девятнадцатого августа. Город Волжск.

– Где вы живёте?

– Улица Краснопресненская, дом тридцать два, квартира девятнадцать.

– Людмила Васильевна, расскажите всё, что знаете об убийстве Портнова?

– Я об убийстве ничего не знаю. Когда я пришла, чтобы помыть пол и посуду, которая за неделю накопилась в раковине, и постирать бельё, он был уже мёртвый.

– Это вы первой его обнаружили?

– Да, я.

– Вы хорошо знаете Портнова?

– Я у него подрабатываю уже год.

– Вам нужны деньги?

– Да, нужны. На стипендию не разбежишься.

– Вы знаете друзей Портнова?

– Он знакомил меня только с одним.

– Как его зовут?

– Михаил Сазонов.

– Вы его часто встречали?

– Нет. Всего раза три, или четыре.

– В день убийства Портнова, вы его видели?

– Нет, не видела. Я в этот день долгое время пробыла в университете, затем в библиотеке. Домой пришла поздно. В квартире Портнова в этот день я не была.

– Вы знали, что Портнов большую сумму денег взял в кредит, и хранит её дома?

– Нет. Он мне об этом не говорил, мы не настолько с ним близки. Я всего лишь, убираюсь у него.

– Деньги он хранил дома. Вы знаете где?

– Я у Портнова денег никогда не видела, и понятия не имею, где он их хранит.

– Портнов и Сазонов много пили?

– Нет, не много. Иногда, что было не часто, я убирала со стола одну бутылку вина. Для двоих, здоровых мужиков такая доза походит на воробьиную.

– Следовательно, они не были пьяницами?

– Ни в коей мере.

– Они были очень дружны?

– Полгода назад, или больше, в наш город приехал Сазонов. Вы бы видели, как расцвёл Портнов.

– А они не голубые?

– По моим сведениям, Портнов ни одной юбки не пропустит, чтобы не поволочиться за нею. Это говорит о его ориентации.

– Ну, что же, Людмила. Я вас больше не задерживаю. Если ещё понадобитесь, пришлю вам повестку.

После ухода свидетелей, Андрей Петрович позвонил по мобильнику майору Субботину Александру: – Саша, завтра с утра задержите Сазонова Михаила. Прямо с утра, когда он ещё дома, не ушёл на работу.

Когда нет форс-мажорных обстоятельств, ломающих сложившийся уклад жизни, сводящих на нет все усилия, и несущих порою летальный исход, каждый человек является хозяином своей судьбы. Он выстраивает свою жизнь сам, сообразуясь со своими представлениями и понятиями. Право рождения может либо оказать помощь, либо создать препятствия в претворении жизненных планов. Большая доля успеха зависит от способностей человека и его упорства.

Форс-мажорные обстоятельства внезапно ворвались в жизнь маленького Толи Портнова, полностью разломали уклад его счастливой семейной жизни, лишили его любящих родителей и забросили его в положение воспитанника детского дома. Чудесным майским днём семья Портновых вышла на улицу. Они решили совершить большую прогулку по городу. В небесной синеве плавали редкие обрывки кучевых облаков, яркое солнце проливало на землю потоки тепла и света, словно тоже радовалось выходному дню, и делилось этой радостью со всеми горожанами. На деревьях под лёгким ветерком раскачиваются зелёные листочки, клумбы расцвели всеми цветами радуги, на тротуаре под ногами гуляющих, в щелях асфальта вылезли робкие зелёные побеги.

Портновы постояли у фонтана, подставляя лицо под мельчайшие брызги, побултыхали в воде руками и пошли в парк. Там катались на каруселях и качелях. С высоты птичьего полёта, на колесе обозрения, осматривали окрестности. С большой высоты виден весь город. Многоэтажки выглядят такими маленькими, словно построены детскими руками, из кубиков детского конструктора. Много радости доставило Толе посещение зоопарка. Там он увидел живых медведей, волков, жирафа, обезьян и много других животных. Долго рассматривал насекомых. Раньше он видел жителей зоопарка только на картинках в детских книжках. После зоопарка зашли в кафе, ели пирожное, шоколад и пили лимонад. Толя был очень доволен, много и весело смеялся. Во второй половине дня, весёлые, счастливые и уставшие, шли домой. Близко к дому, когда до него оставалось сотни полторы шагов, остановились у пешеходного перехода. По улице, шурша шинами по асфальту, мчатся автомобили. Толя первый увидел зелёный свет для пешеходов.