Час гнева (СИ) - Страница 52

Иезуит не проронил ни слова, но, наклонившись вперёд, поглядывал на нас, прислушиваясь к разговору. Когда же разговор иссяк, все его участники погрузились в сон. Я проспал до самого прилёта, не просыпаясь и даже, когда носили ужин бизнес-класса, не открыл глаз.

Погода в Верхотомске перед нашим прибытием испортилась. Лётное поле заволокло страшным туманом, и мы минут сорок кружили вокруг да около. Стюардесса поведала Нюткину, что по прогнозу туман скоро рассеется, поэтому мы не улетаем в Новосибирск, а ждём, когда нас смогут принять.

И через полчаса нас приняли. Я бы не сказал, что тумана стало меньше, но пилотам и диспетчерам естественно виднее. Поскольку самолёт задержался, я решил прямо из аэропорта чесать в школу, не заходя домой.

Оказавшись в школе, я подошёл к расписанию, посмотрел, какой первый урок у Насти. Это была литература в исполнении Альфы. Я двинул туда как раз, когда зазвонил звонок. Народ толпился у кабинета, Альфа торопливо шла по коридору, как обычно, опаздывала. Она пробралась через толпу учеников и, щёлкнув ключом, открыла дверь.

Я увидел Настю. Толпа устремилась в класс, а я её окликнул.

— Настя!

Она резко обернулась, увидела меня и поджала губы.

— Привет! — подмигнул я.

Но она не улыбнулась и не поздоровалась. Совсем наоборот. Она подняла руку и покачала указательным пальцем из стороны в сторону, будто говорила, нет, нет, нет, даже и не думай.

А потом повернулась и пошла в класс.

— Настя! — чуть громче крикнул я.

Она не отреагировала и скрылась за дверью. Я уверенно шагнул через порог и оказался в кабинете литературы.

— Сергей? — удивлённо произнесла Альфа, а Настины одноклассники с удивлением уставились на меня.

Я отыскал глазами Настю и, не говоря ни слова, двинулся к ней.

Настя широко распахнула глаза и смотрела с изумлением и даже со страхом. Я целеустремлённо двинул к ней, шагая уверенно и энергично, а случайные, не успевшие рассесться одноклассники отскакивали от меня, как метеоритный дождь от силового поля межгалактического космолёта.

Подошёл и ничего не говоря, и не объясняя, молча взял за руку и потянул за собой на выход из кабинета. Школьники недоумённо следили за этой необычной картиной. Учитель тоже.

Я остановился на пороге и, повернувшись к Альфе, спокойно, без видимого напряжения произнёс:

— Прошу прощения за вторжение и это похищение. Я вам скоро её верну.

Не дожидаясь ответа, я вышел из класса, и Настя, как Пятачок из мультика, вылетела вслед за мной.

— Отойдём, — сказал я и, не сбавляя шага потянул её к лестнице.

— Зачем ты меня тащишь, отпусти… — тихонько произнесла Настя, но вырваться не попыталась и следовала за мной послушно или обречённо.

Когда мы подошли к лестнице, внезапно возникла Медуза, спускающаяся нам навстречу.

— Это ещё что за гуляния во время урока⁈ — грозно всколыхнулась она. — Краснов! Куда ты её тащишь! А ну, стой!

— Некогда, Лидия Игоревна, — бросил я, шагая мимо неё и не сбавляя темп. — Потом поговорим.

— Это что такое! Глотова! А ну, стой!

— Она со мной, Лидия Игоревна. Проходите, я к вам на переменке загляну.

— Заглянешь⁈ — гневно воскликнула она, но больше ничего не добавила.

Не нашлась. И вообще, кроме рассерженного пыхтения, она больше ничего не воспроизвела и не смогла придумать. Медуза постояла, провожая нас сердитым взглядом, пробормотала что-то под нос и застучала каблуками, продолжив прерванное нисхождение по лестнице.

— Куда ты меня тянешь? — тихонько спросила Настя.

— В сторонку, — ответил я. — Не хочу, чтобы нам мешали.

— Мешали что? Что делать?

Я не ответил. Мы поднялись наверх, туда, где я впервые посмотрел на мир глазами Сергея Краснова. Это было не так давно, всего ничего… Но за это время мальчик Серёжа довольно сильно изменился, да и второй Серёжа, который Бешметов — пожалуй, тоже.

Заточённый в тело юного неудачника, активно вырабатывающее всевозможные химические вещества, Бешметов тоже претерпел некоторые изменения. Какие именно предстояло ещё осознать, но было совершенно ясно, что Бешеный точно не придал бы значения влюблённости шестнадцатилетней малышки. Это факт. Хотя, и страданий ей он бы не желал.

Мы остановились у окна. Школьный двор был завален снегом. Настя подошла к стене и привалилась к ней спиной, просунув за спину ладони.

— Что? — спросила она, прямо глядя мне в глаза и пряча за решимостью вопроса волнение.

— Ты мне скажи, что, — нахмурился я, подступая к ней ближе.

Я не хотел нависать и давить, поэтому остановился в шаге от неё.

— Ничего… — пожала она плечами и отвернулась к окну, за которым наступал серый и туманный день.

— Говори, Насть, не морочь голову.

— Это я морочу? — возмутилась она и снова посмотрела на меня. — Вообще-то, это ты мне голову морочишь. Причём конкретно. Повзрослей, повзрослей, повзрослей… Так ты мне говоришь? Кирилл ко мне пальцем не прикоснулся, а ты ему челюсть сломал. Он теперь есть нормально не может. Что с тобой? Сам-то ты что? Женишься на совершеннолетней? Ты говоришь мне повзрослеть, но сам-то ведёшь себя не совсем, как взрослый. Тебе это не кажется?

— Послушай, Настя, ты ведь не можешь этот дурацкий стёб принимать всерьёз, правда?

— Разумеется, я же не полная идиотка, чтобы эту дичь и бред воспринимать всерьёз. Я не воспринимаю. Зато я воспринимаю всерьёз, и ещё как всерьёз, то что ты мне сказал перед своей поездкой в Питер. Ты мне сказал, что там не будет никаких Ангелин и Лиль, а получилось не совсем так, как ты говорил. И Ангелина не просто ведь случайно встретилась, правда? Типа, наткнулся на неё, прохаживаясь по Невскому. Нет, ты ведь с ней пошёл на какую-то там звёздную вечеринку золотой молодёжи, пиджачок прикупил, рубашечку, и если бы не решил эту сучку хорошенько потроллить, всё бы осталось шито-крыто, да? И что мне думать? Я не знаю, почему ты так со мной поступаешь. Типа я настолько ребёнок, что мне правду говорить нельзя? Типа я не пойму? Или что?

— Настя, послушай сейчас ты заставляешь меня оправдываться, — нахмурился я понимая, что несу что-то совсем не то. — Но мне не в чем.

— Я? — усмехнулась она. — Я тебя вообще ничего не заставляю делать. Тем более, если тебе противно или неприятно. Даже мысли нет. Наоборот, я и разговаривать с тобой не собиралась, чтобы не огорчать и не расстраивать. Чтобы вообще никак не отравлять твою жизнь своим присутствием и непроходимой детской глупостью. Это ты меня вытащил из класса на глазах у всех и теперь нервы мотаешь.

— Послушай, я не знал, что встречу её. Просто так вышло. Она хотела меня выставить дураком и мне пришлось отплатить. Вот и всё. Я с ней даже не целовался.

Я нёс хрень, хотя говорить надо было совсем о другом. Ей нужно было не то, чтобы я её успокаивал. Нет, ей нужно было не это… Блин! Сердце билось, а мышь гадина тянула, тянула и тянула внутренности, наполняя грудь ноющей болью.

— Я, конечно, схожу с ума от сочувствия, что тебе не удалось с ней поцеловаться, — горько усмехнулась Настя, — но разве вся эта кутерьма имеет ко мне отношение? Мне кажется никакого. Кто я тебе? Просто навязчивая малолетняя соседка. Так что ты не обязан мне ничего объяснять, и… И я пойду, ладно? А то Альфа мне пропуск влепит.

— Настя, мне кажется, ты сейчас просто обижена.

— Может, и обижена. Ну и что? Тебя это не должно задевать. Какое тебе вообще дело до какой-то глупенькой девчули? До ребёнка.

— Так, погоди, — попытался я взять ситуацию под контроль. — Давай поговорим спокойно, без эмоций.

— А какой смысл? Ладно, Серёж, я пошла. И… знаешь что… я просто хочу немного подумать. Так что пока не трогай меня, ладно?

Она отлепилась от стены, обошла меня и стала спускаться по лестнице.

Ну вот что за проблемы могут быть у подростков, правда же? То ли дело у нас, взрослых. Это да. Вопросы жизни и смерти. А у них глупости одни на уме…