Чародей смерти (ЛП) - Страница 2

Что произойдёт, когда вы откроете глаза?

В комнате повисло то особенное напряжение, которое он любил более всего на свете. Ради подобных мгновений, вероятно, и существует театр.

— Откройте глаза, — тихо сказал он.

Она подчинилась не сразу.

— И что? — спросила наконец едва слышно.

— Посмотрите рядом с креслом.

Она посмотрела — и увидела старую кожаную сумку.

Несколько секунд назад её там не было.

— Но ведь это вы её поставили, — мягко произнёс он. — В своих мыслях.

Ответить она не смогла. В горле стоял ком. Она лишь кивнула.

— Возьмите сумку на колени. И откройте.

Женщина осторожно подняла сумку и расстегнула ржавый замок. Заглянуть внутрь она решилась не сразу.

В сумке лежал только один предмет.

— Вы выбрали его в доме? И он всё это время оставался при вас? — спросил он.

Она снова кивнула — теперь уже совсем растерянно.

— Достаньте.

Женщина сунула руку внутрь и медленно вытащила молоток — тяжёлый, с отполированной до блеска стальной головкой.

— Розу вы уже подарили, — почти шёпотом сказал он.

Она вскинула на него глаза. Откуда он мог это знать?

Он протянул руку. Жест был спокойный, почти вежливый.

— Всё это были только ваши решения, — произнёс он тихо. — Мы всегда оказываемся именно там, куда приводят нас собственные поступки.

Он поднялся. Неторопливо. С известной театральностью человека, привыкшего производить впечатление.

И сказал:

— Это я поджидал вас там, в темноте. И я же шёл за вами следом.

Она ещё не успела понять, что происходит, когда он коротко размахнулся и точным ударом молотка проломил ей висок.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

С Берлином бывает так: любишь его искренне, почти нежно — а он всё равно умудряется вывести из себя.

Юлиусу Керну понадобилось более десяти минут, чтобы продвинуть служебный автомобиль всего на два километра — от конца Фридрихштрассе до перекрёстка Мерингдамм и Гнайзенауштрассе. Оттуда до главного здания LKA Берлина оставался сущий пустяк. Однако и этого пустяка хватало, чтобы окончательно убедиться: вовремя в кабинет он сегодня не попадёт.

Где-то впереди у светофора один водитель въехал в задний бампер другому. Случай обыденный. Необычным было иное: виновник аварии, вместо того чтобы освободить проезжую часть, вступил с пострадавшим в горячий спор о вине — вопросе, который, судя по всему, никаких сомнений не вызывал.

Это была уже вторая пробка на пути Керна к работе.

Юлиус Керн служил старшим комиссаром в отделе преступлений против личности. Три года назад его перевели в столицу из соседнего Бранденбурга — событие, которое тогда казалось ему началом более динамичной службы.

Теперь он, стоя в очередной городской пробке, размышлял об этом с меньшим воодушевлением.

По меньшей мере десятый раз за утро Керн ловил себя на мысли, что проще всего было бы поставить на крышу сирену и выбраться из бесконечного городского «стоп-энд-го». Однако воспитание — отец его был директором школы — не позволяло пользоваться служебным положением без крайней нужды.

Поэтому он терпеливо остановился перед очередным красным сигналом.

И стал ждать.

— Какую часть слова «нет» ты, мудак, не понял?!

Крик донёсся из машины, стоявшей прямо перед Керном.

Этот перекрёсток давно облюбовала компания панков. Они держались на разделительном островке и за мелочь или сигареты мыли лобовые стёкла автомобилей, ожидавших зелёного сигнала. Чаще всего — вопреки желанию владельцев.

— Каждый чёртов день я стою на этом светофоре! Каждый чёртов день кто-нибудь из вас, бомжей, подходит со своей дурацкой шваброй! Каждый чёртов день я говорю «нет» — и каждый раз вы рисуете мне на стекле проклятое сердечко!

Невысокий худощавый водитель, судя по всему, был на пределе.

Панку следовало бы просто уйти. Но, кажется, подобная мысль его не посетила.

— Завали хлебало, придурок! — отозвался он и щедро плеснул на лобовое стекло грязной водой из ведра.

Керн надеялся, что светофор скоро переключится. Вмешиваться ему совсем не хотелось — такие сцены легко превращаются в нечто гораздо более неприятное.

Однако остальные панки уже заметили происходящее и направились к машине.

С разных сторон к автомобилю стали приближаться неопрятные молодчики. Татуировки, пирсинг, растрёпанные волосы — для аккуратно одетого водителя они выглядели достаточно угрожающе, чтобы окончательно вывести его из равновесия.

— Всё, хватит! — выкрикнул он и выскочил из машины.

Светофор наконец загорелся зелёным.

Сзади тут же раздался раздражённый хор автомобильных гудков.

Панки — двое из них с собаками — быстро двинулись к потерявшему самообладание водителю. Судя по всему, дело шло к драке.

Керн уже решил выйти из машины, чтобы вмешаться.

Но тут произошло нечто иное.

Мужчина внезапно вытащил револьвер и дрожащей рукой направил его на приближавшихся панков. Те заметно сбавили шаг.

— У вас проблемы, уроды?

Панк, стоявший ближе всех, был слишком пьян, чтобы осознать серьёзность положения.

— Ну так иди сюда, если чего-то хочешь! — вызывающе крикнул он.

Керну понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять: ситуация опасна.

Под угрозой были не только панки. На оживлённом перекрёстке уже собралась небольшая толпа зевак. Некоторые наблюдали происходящее с явным удовольствием, словно перед ними разыгрывалась сцена уличного театра. Нашлись и такие, кто подбадривал участников выкриками.

Перестрелки допустить было нельзя.

Но если он сам достанет оружие и направит его на водителя, тот — раздражённый, загнанный в угол — может нажать на спуск немедленно.

Пистолет у него, скорее всего, ненастоящий. Но если всё-таки настоящий…

Керн потянулся к кобуре.

И в этот момент услышал:

— Бросьте оружие и положите руки на голову!

К перекрёстку как раз подъехал патрульный автомобиль — тот самый, что вызвали из-за аварии. Полицейские заметили конфликт и отреагировали мгновенно.

Вооружённый водитель уставился на них, покрытый потом, и лихорадочно соображал, что делать дальше.

Керн остался в машине.

Спокойно, почти невозмутимо он достал телефон и позвонил в диспетчерскую.

— Срочно пробейте владельца автомобиля, — сказал он, продиктовав номер машины впереди.

— Наконец-то хоть кто-то им показал! — выкрикнул из толпы маленький жилистый мужчина. — Пусть работу найдут, а не людей достают!

Собаки панков, пятясь назад, яростно лаяли. Автомобили продолжали сигналить. Крики, лай и гудки сливались в неприятный, давящий шум, который лишь усиливал напряжение.

— Последнее предупреждение: бросьте оружие! — повторил полицейский.

Только бы у коллеги палец не дрогнул. Иначе здесь будет бойня.

Но мужчина не подчинился.

Он резко шагнул вперёд, схватил одного из панков и прижал дуло револьвера к его голове.

— Лучше хватайте вот этого! — закричал он. — Каждый день эти типы ко мне лезут! У супермаркетов стоят со своими дурацкими газетами! Свидетели Иеговы пристают! Домой приходишь — звонят эти проклятые колл-центры и пытаются впарить какую-то дрянь! Куда ни сунься — везде кто-нибудь достаёт!

Зевак становилось всё больше.

Одни поддерживали вооружённого водителя. Другие — панков.

И тогда Керн сделал то, чего никто не ожидал.

Он вышел из машины и подошёл к мужчине сзади.

— Эй, Ларс, давно не виделись. Как жизнь?

Тот резко обернулся, не опуская револьвера.

— Мы знакомы?

— Конечно. Неужели не помнишь? Давненько это было… Мы ведь собирались как-нибудь выпить.

Патрульные, державшие водителя на прицеле, Керна не знали.

— Немедленно вернитесь в машину! — крикнули они.

Керн словно не услышал.

— Как там Линда? — спросил он всё тем же спокойным голосом.

Диспетчерская уже успела передать ему данные. Водителя звали Ларс Варбелов. Сорок восемь лет. Оружие на него зарегистрировано не было.