Чайный аромат - Страница 5
В любом портовом городке, желая узнать все подробности – отыщите смотрителя маяка. Достаточно пригласить его присесть на прохладном каменистом берегу, вынуть из кармана монету, разжечь трубку и выслушать его неторопливую речь. Через полчаса я вернулся к экипажу, поужинали, Крон встал на вахту, а я занялся подготовкой к встрече долгожданных гостей.
Утро было солнечным. Весело горели черепичные красные крыши. Залив яркой синевой сливался с глубиною неба. Захлопали ставни окон, поспешил на рабочие места портовый люд, и я отдал команду двигаться в док, расположенный в полумиле южнее Сен – Назера. Приблизившись, окликнул хозяина. Ждали недолго. И вот он появился. Стриженая голова, приплюснутые уши, нос широкий, узкие губы и скучные глаза.
– Могу я у вас в доке почистить днище?
– Конечно, господин! Входите! Все сделаем, как прикажете!
Крон и Алоиз осторожно завели шлюп в док. Теперь нам необходимо найти жилье до вечера. Очистка днища предполагает заваливание судна на бок, с обнажившейся поверхности соскабливают ракушки и водоросли, потом переваливают судно, чтобы продолжить очистку другой половины днища. Заперев все каюты и задраив люк, ведущий в подпалубное пространство – мы покинули борт и направились в портовый маленький кабачок. Куда я и пригасил Пьера Кери для составления договора. Он незамедлительно явился, уселся за столом напротив меня, нервно потирая руки.
– Я заплачу Вам, по окончанию работ! Мне предстоит долгое плавание, поэтому я желаю, чтобы очистка была выполнена в срок!
– Мы никогда не подводили заказчиков! Не сомневайтесь, к вечеру все работы будут закончены!
– Ну что же! Благодарю Вас, Кери! Очень приятно общаться с такими людьми, как Вы! По завершению работ жду Вас на нашем судне, я устрою ужин в Вашу честь! И еще! Пригласите нотариуса, у меня появилось желание составить завещание в пользу жены!
– Благодарю за приглашение! У меня есть знакомый нотариус, все будет сделано! До вечера!
Мы пожали руки друг другу, подписали договор, и расстались.
День мы провели в городке, чертовски хорошо было ступать по незыблемой тверди, любоваться обычными домами, окнами, плодовыми деревьями с ветвями, прогнувшимися от тяжести сочного урожая. Женщинами, спешащими по своим делам. Темно – синей тенью и белым светом, ложившимися на каменистые жаркие улочки. Все пока шло по плану. Но напряжение не покидало меня. И день этот был нескончаемо долог. Кое – как дождавшись вечера, мы поспешили на свой шлюп. Он уже красовался зашвартованным в доке, слегка выросшим над поверхностью воды. Поднялись на борт, открыли все люки и двери, Алоиз приступил к приготовлению ужина, а мы с Кроном уселись на палубе в ожидании гостей.
Уже солнце скатывалось за главную городскую церковь, как я заметил двух мужчин, направляющихся к нам.
– Все по местам! Действуем по плану!
Опустив трап на причал, я спустился по нему и раскинул руки.
– Давно жду вас, господа!
Кери представил меня – Наваль скромно опустил глаза. Был он тщедушен, бледен, с нездоровым румянцем на впалых щеках.
– Прошу вас на мой борт!
Я проводил их на камбуз, усадил обеих за столом напротив себя, шепнул перед входом Крону. Разлил вино по граненым узким стаканам венецианского стекла.
– Храни нас Господь!
Шлюп дрогнул, чуть накренился в развороте и плавно пошел в морской простор. Наваль обеспокоенно вскочил с места, но я остановил его движением руки
– Мы уходим в открытое море, господа. И если вы не сделаете, о чем я вас попрошу, двинемся согласно курса. Все это делается с целью уравновесить наши силы в диалоге.
Нотариус стал белым, словно выгоревшая на солнце парусина. Кери сжал кулаки, и молча – рассматривал меня.
– Скажите мне, Кери, где сейчас Ваш любезный друг Гран?
Скулы Пьера Кери окаменели, в глазах вспыхнул черный огонек.
– Вам его не достать, и не обмануть, как удалось обманом завлечь нас.
– Гран тоже заблуждался, как и Вы, Кери! Обмануть всех невозможно! Я даже не стану прилагать усилия для его розыска. Его разыщут флибустьеры и неприятно накажут. Согласитесь, что смерть не относится к приятным ощущениям!
Лицо его стало багровым.
– Кстати! А где ваша племянница Джеми?
Его перекосило мгновенной судорогой, он бросил взгляд на нотариуса, и положил трясущиеся руки на стол. Мышеловка захлопнулась. Я встал, подошел к двери и громко постучал в нее.
– Крон! Отопри мне!
Вышел на палубу, вдохнул свежий ветер, оглянулся, берег уже таял в розово – золотистой дымке.
– Алоиз! Держать курс на Сен – Назер!
Спустился в камбуз, убрал со стола приборы и блюда с едой, положил бумагу и перо.
– Вы, Кери, пишете признание в убийстве своего брата, о тайной связи с морскими разбойниками. А Вы, господин Наваль, признаетесь в сговоре с Граном и Кери, а также в подделке документов на правообладание дока, принадлежавшего отцу Джеми – Дюрвалю.
Это будет моей гарантией и подтверждением вашей низменной сущности. У вас нет выбора! Либо бумаги с вашими подписями в моих руках, либо в Бискайском заливе для вас найдется небольшой участок темного прохладного дна. Каждый ответит за грехи свои. И не тяните время, возвращаться вам придется на веслах!
Я, не спуская с них глаз, набил трубку табаком, раскурил и сел за стол. Плеск веселой волны, клубы ароматного табака и скрипенье перьев по листам бумаги. Не дойдя двух миль до Сен-Назера, Алоиз проводил их в шлюпку, которую позаимствовал в доке, привязав ее за кормой, и только они ступили в нее, обрезал веревку.
– Увидимся!
Кери угрюмо вставлял весла в уключины, Наваль сидел на корме, обхватив руками голову. Мы повернули, и ветер понес нас в блистающий простор.
Шторм захватил нас, когда по левому борту тонкой полоской между небом и морем был виден Пиренейский полуостров. Сначала шла крупная тяжелая волна, через час шквалы ветра усилились, пришлось убрать парус и задраить люки. В потемневшем небе рваными клочьями неслись облака над одинокою мачтой. Волны перехлестывали через палубу, ветер крепчал.
Шлюп скрипел, содрогался, испытывая на себе удары разбушевавшегося океана, и я благодарил мастеров, сработавших судно, и Бога – за спасение наших душ. Мы с Кроном все время находились на мостике, возле руля, привязавшись веревкой к швартовым кнехтам. Приходилось следить за целостностью палубных надстроек и мачты.
Измотав нас за 16 часов до каменной усталости, порывы ветра, словно утомившись, начали сбавлять свой напор, шторм смещался в Бискайский залив, и когда затих томительный свист ветра с мелкими солеными брызгами, когда Алоиз поднялся к нам – по моей команде, мы с Кроном в изнеможении повалились на мокрую палубу и даже не было сил набить свою трубку табаком.
В тот день я записал в бортовом журнале – «судьба испытывает нас, и благодарны мы Богу, что он нас не оставляет». На пятый день после шторма мы прошли Гибралтарские ворота. Средиземное море встретило ласковым солнцем, радостным изумрудным бегом ряби. Сердце мое, горячо волнуясь, в нетерпеливом ожидании, рвалось за горизонт, туда, где ждала меня Джеми.
Стоя вечером на носу шлюпа, глядя в надвигающуюся черноту ночи – увидел вновь ее спящей в моей каюте, со слабой улыбкой на губах. Какая бездна лет минула с того дня. И было ли это?