Цена всех вещей - Страница 53

— Маркос, милый? Что стряслось?

Сначала я решил не отвечать, но это был ее дом и мне вовсе не улыбалось, чтобы она вызвала копов. Диана не раз замечала, что она очень боязлива.

— Ничего.

— Но я не думаю, что Диана захочет тебя видеть.

— Я знаю. Поэтому и не звоню в дверной звонок.

— Значит… ты собираешься сидеть здесь?

— Да.

— Зачем?

Потому что в противном случае я могу больше никогда не выйти из дома.

— Возможно, она изменит свое решение.

Миссис Норс кивнула.

— Что ж, да, надеюсь на это… Но, может, лучше было бы подождать, пока она сама тебе позвонит? Дома?

— Лучше я подожду здесь.

Она снова кивнула, поймала упавший с дерева лист и завертела его между пальцев.

— Приятно, конечно, видеть такое признание в верности, просто это… Это может быть не слишком приятно.

Я прислонился к стволу и закрыл глаза. Она пыталась меня зацепить, но я был надежно укрыт не одним слоем дерьма, чтобы повестись на такие глупости.

— Не обращайте на меня внимания, миссис Норс. Я не побеспокою вас, или Диану, или мистера Норса. Я просто хочу посидеть здесь немного.

Через секунду она пожала плечами и вернулась в дом, предварительно отбросив лист в сторону и отряхнув ладони так, словно отмахивалась от меня и проблем дочери.

— Она должна была выставить меня вон.

— Почему?

— Я представляю угрозу.

— Так уходи.

— Но я больше не причиню ей вреда.

— Кто говорит, что нет?

— Я говорю.

— Люди ранят друг друга. Именно так они и поступают. Никто не может утверждать, что больше никогда никого не ранит.

— Но я постараюсь. Это ведь чего-нибудь стоит?

— И поэтому ты сидишь здесь? Чтобы что-то доказать?

— Нет. Я просто не могу придумать ничего лучше.

— Тогда… остается смотреть на окно.

— Смотреть на окно.

— И что дальше?

— Возможно, она выйдет, чтобы поговорить…

— Вряд ли.

— Или я перехочу здесь сидеть. Уберусь отсюда и навсегда об этом забуду. Сойдет любой вариант.

На следующую ночь я нашел под деревом одеяло, которое, по-видимому, оставила Дианина мама. Эта женщина заботилась о Диане всю свою жизнь. Было что-то необъяснимо приятное в том, что теперь она заботилась и обо мне.

Сидя под деревом и завернувшись в одеяло, остается лишь размышлять. И мне казалось, что вся моя жизнь — каталог дурных знаков и дурных воспоминаний, которые необходимо рассортировать. Там были мои собственные ошибки, вроде поцелуя с Кей, предательства друзей, вроде заклинания Ари, стершего Уина из ее памяти, и Дианы, которая лгала мне. Были там и воспоминания, поначалу казавшиеся хорошими, но со временем прогнившие: все, что относилось к Уину, то есть практически вся моя жизнь, начиная с пятилетнего возраста. И еще несколько недавних воспоминаний о Диане, начиная с парковки возле закусочной и заканчивая тем самым пляжным костром. Все они испортились, раскалившись добела так, что к ним стало опасно прикасаться.

Я старался ни о чем не думать. Медитировать. Но в моей голове не осталось пустоты. Ни одного уголка, куда можно было бы спрятаться.

Оставалось лишь разговаривать с самим собой и мечтать о будущем. Менее ужасном, чем то, которое мне предстояло.

Я представлял, что засыпаю поддеревом и просыпаюсь в одной постели с Дианой, свернувшейся калачиком рядом со мной.

Представлял, что гуляю по магазину и вижу, как мама и братья очищают пространство, распределяя все вещи по отделам и выстраивая ровные ряды стеллажей так, что тупиков и развилок больше нет.

Представлял, что у меня другие братья, которые понимают меня не хуже Уина.

Представлял, что засыпаю и просыпаюсь в мае, еще до того, как все произошло, возвращаю матери украденные деньги и больше нет никаких заклинаний юной гекамистки, никакой последней ночи на пляже и никаких похорон.

Во время этого чудесного путешествия во времени я будто бы настаивал, чтобы Ари взяла Диану на наши посиделки. И как будто я был не таким, как раньше, не страдал ерундой, давал Диане шанс и в итоге все были счастливы.

Да, правильно.

В остальное время я смотрел и ждал.

На четвертую ночь, в пятницу, едва я устроился, зазвонил мой сотовый телефон. Я прислонился головой к небольшой ямке в стволе и ответил.

— Что?

— Маркос, ты где?

— Не дома.

Он вздохнул. На заднем фоне я слышал звонки мобильных телефонов и звуки голосов. Видимо, брат звонил с работы.

— Кэл пропал.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что мы не можем его найти, придурок.

— Возможно, он вернется домой утром.

— Никто не видел его со вчерашнего вечера. Он даже не открыл магазин. Мама сходит с ума.

Я несколько раз ударился головой о ствол: бум, бум, бум.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Помоги Деву в поисках. Он проверяет пляж. Я присоединюсь к тебе через час.

— Займись этим сам. Ты ведь коп, — ответил я, прекрасно понимая, как отвратительно это звучит, но мне не хотелось покидать пост.

— Прошу прощения, — совершенно бесстыдным голосом прервал меня Брайан. — Я тебя от чего-то отрываю? Возможно, ты проводишь открытую операцию на сердце? Если так, я перезвоню позже.

— Хватит, Брайан…

— Мама сказала, что ты отсутствовал всю ночь, а когда вернулся, не разговаривал с ней. И никто ничего тебе не сказал, хотя, может, и следовало бы. В этом нет ничего клевого, Маркос. Пришло время вырасти. Стать членом семьи. Нельзя оставаться дитятей, когда тебе стукнуло восемнадцать. В этом нет ничего умилительного.

Я так сильно ударился о ствол, что даже вздрогнул.

— Мне семнадцать.

— Просто сделай это, Маркос. Пересмотри свое отношение и помоги найти брата. А потом можешь возвращаться к своим глупостям.

Я посмотрел на Дианино окно. В комнате горел свет. Если бы она выглянула из-за занавесок, я бы не ушел. Если бы я увидел ее тень на стене, я бы не ушел. Если бы занавески сдвинулись хоть на дюйм, я бы не ушел.

— Маркос? Ты там?

Я смотрел на окно, всем сердцем желая, чтобы что-нибудь произошло. Надеясь на это.

Но занавески не двигались, и я так и не увидел ее лица.

— Хорошо, — сказал я и повесил трубку.

Уходя, я старался не смотреть на окно, но совладать с воображением был не в силах. Краем глаза я будто бы заметил, как колыхнулась занавеска. Конечно, когда я остановился в конце подъездной дорожки и оглянулся, там никого не оказалось.

В пятницу мои нервы не выдержали, и вечером я попыталась дозвониться до Ари или Дианы. Ари говорила со мной всего пару секунд, а Диана и вовсе не взяла трубку. Я посылала ей сообщение за сообщением, но она ни разу не ответила.

Ари мне тоже не особенно помогла. Из трубки донесся протяжный вздох.

— Я не хочу с тобой разговаривать, Кей.

— Но Диана…

— Возможно, она тоже не хочет с тобой разговаривать.

— Она должна. Каждые три дня. Что, если она пыталась уехать из города и с ней что-нибудь случилось? Что, если у нее травма и она не может со мной увидеться?

— Больше похоже, что она тебя презирает, — сказала Ари. — Возможно, тебе стоит уважать ее выбор.

— Ты не понимаешь — у нее нет выбора.

На другом конце трубки повисла долгая пауза. Я слышала, как это прозвучало. Отвратительно. Но от этого мои слова не переставали быть правдой.

— Ты говорила с ней? — спросила я.

Повисла еще одна тяжелая пауза.

— Нет. Все пошло… довольно неожиданно. Если ты не заметила.

— То есть ты не знаешь, — почти закричала я. — Ты не знаешь, в порядке она или нет! Ты не в курсе, и тебе все равно, что с ней случится!