Цена будущего. Тем, кто хочет (вы)жить - Страница 21

Россия сегодня – это «разгул» демократии, но демократии фальшивой, демократии чиновников органов управления и чиновников партийных, а не реально функционирующих партий и политических институтов, общественных организаций и гражданских инициатив. Фиговая демократия, даже не прикрытая от стыда листком, продажная, проституированная. Это «сверху». С другой стороны, «фиговая демократия» – это когда большинство населения держит фигу в кармане, то есть сложенные в определенную позицию три пальца в сторону власти. Фиговая, то есть пофигистская. И этим безразличием и усталостью пытается тоже воспользоваться власть во свое спасение. Сформировалась идеология и стратегия воровства, и для многих становится насущной задачей – какую тактику избрать для себя, чтобы влиться в общий процесс дележки общего пирога. Эта вертикаль власти – на самом деле, по меткому замечанию российского экономиста Михаила Делягина, вертикаль коррупции, без которой государство уже не может существовать, представляя собой колосс на глиняных ногах. А раз так, раз нет мастера, который исправит глину и обожжет горшки внутри страны, сразу находится куча вариантов, когда такие кормчие обнаруживаются вовне и начинают управлять податливыми, как пластилин, политиками и чиновниками по своему разумению и подобию. Под себя лепят глину и подставляют ему свои подпорки. Грозятся закрыть счета в офшорах или применить нормы «закона Магнитского», по которому прикрыть возможность пересечения границы ряду лиц, а значит, и доступ к своим банковским ячейкам. А что может быть страшнее для коррупционера, нежели лишение его своих богатств? За это не то что Родину, но и мать родную могут продать. Это как в рязановском художественном фильме советских времен «Гараж», в котором показана ситуация распределения мест в гаражном кооперативе. Один из актеров восклицает: «Я за гараж Родину продал!» Симптоматичная фраза.

Отсутствие подлинных политических институтов приводит к доминированию в социальном пространстве не законов, принципов и профессиональных качеств, а установок «телефонного права» и привычек типа того, что «у нас за все уплочено». В итоге на поверхность выходит не активное и всенародное обсуждение магистральных путей развития общества, а клановые дрязги. Клановый, закрытый характер власти, который приходится наблюдать сегодня, ведет к еще большему разрастанию бюрократических проявлений и поедания хилых ростков демократии. «Бюрократическая корпорация» оказывается обеспокоенной лишь тем, как ей продлить свое существование, сохраняя еще на определенное, желательно как можно более длительное время свой статус-кво. Чиновничество и власть при этом становятся выше закона и определенных ценностных ориентаций, проповедуемых всем обществом. Это ведь правящая группа, правительственные чиновники, как справедливо отмечает известный российский писатель Юрий Поляков в своей книге «Порнократия», в свое время на смену номенклатурному чиновнику привели номенклатурного миллиардера, назначаемого по тем же дружеским, семейным и клановым соображениям. И этот парадокс, когда мы, говоря об избранных, об элите, начинаем доказывать их несостоятельность и низменность устремлений, важно разобрать отдельно и глубоко.

Нарастание бюрократических факторов приводит к тому, что роль подковерных, неформальных процедур при принятии политических решений за последнее время усилилась вполне осязаемо. Это, в свою очередь, вновь выносит на повестку дня вопрос о степени бюрократического в целом и чиновничьего в частности влияния на весь ход общественного развития.

Противовесы в лице политических партий, различных общественных организаций, бизнеса нивелируются, ибо они сами зачастую оказываются созданными по «бюрократической кальке» и не входят в состав полноценных участников реального демократического процесса.

Что мы сегодня имеем, к примеру, в сфере партийного строительства как элемента политической системы, а значит, и одного из сегментов демократических построений? Одни партии продолжают «достройку капитализма», другие – сотый год подряд, в качестве «дохлой кошки», предлагают нам в упрощенном виде коммунистически-уравнительную теорию, третьи – носятся с социалистическими теориями, абстрактными идеями справедливости как с писаной торбой. И мало кто при этом задумывается о том, о чем, собственно, думают сами граждане и поддерживают ли они эти партийные изыски. Вот картина истинной партийной демократии, которая создана и функционирует. Таким образом, можно констатировать отсутствие в России реальных партийно-политических институтов как таковых. И это в стране, где отношение к партиям и парламенту в целом всегда было, мягко говоря, прохладным. Что же мы тогда насаждаем? Опять «играем в демократию». Иными словами: мы пытаемся вроде бы выстроить демократические устои, а на деле запускаем совершенно противоположные процессы. Известный русский философ Иван Ильин в 1951 году в своей работе «Предпосылки творческой демократии» отмечал опасность политического течения, которое назвал «фанатизмом формальной демократии». Он писал о фанатизме демократии, которая сводит все государственное устройство к форме всеобщего и равного голосования, отвлекаясь от качества человека и от внутреннего достоинства его намерений и целей, примиряясь со свободою злоумышления и предательства, сводя все дело к видимости «бюллетеня» и к арифметике голосов (количество). Да еще в нашем современном звучании можно акцентировать внимание и на том, как идет выявление количественного уровня голосов и соответствует ли он реальному волеизъявлению граждан. Масштабность нарушений на уровне подсчета голосов на выборах разного уровня бывает поистине фантастической. Ну и о какой тогда демократии можно вообще вести речь, если можно запросто своровать даже голос избирателя, а с ним и самое главное право гражданина – делать осознанный выбор и самостоятельно и ответственно выбирать свою судьбу?

Демократия предполагает рост самостоятельности самих граждан. Если мы действительно говорим о демократии как власти народа. Не о той демократии понарошку, когда на самом деле правит монополия от имени народа. Монополия корпорации, тайной масонской ложи или конкретного политика. Монополия чиновника, чей номенклатурный принцип попадания на соответствующую должность вовсе не означает подтверждения его профессиональных и нравственных качеств. Такая, с позволения сказать, демократия, которая при легком дуновении ветерка начинает превращаться в свою прямую противоположность. Как сказал однажды Збигнев Бжезинский, «тоталитаризм – это, по существу, всего лишь доведенная до логического завершения демократия». Или, иными словами, доведенная до абсурда. Демократия, попавшая в монополистические сети и задушенная в объятиях этого «дракона».

Рост чиновников и номенклатурного принципа «ротации» кадров не такой уж и безобидный, как может показаться на первый взгляд. Разрастание этого сорняка способно убить даже самое жизнестойкое растение.

Как, скажите, может сегодня развиваться Россия, если на ее ногах путы чиновничьих гирь. Задумаемся над цифрами. Каждый второй россиянин сегодня так или иначе работает на государство. А более 33 млн. человек так или иначе зависят от казны. По данным Росстата все вроде бы и не так страшно. «Всего-то» чуть более 1 млн. 100 тысяч чиновников. Но мы ведь понимаем, что каждому чиновнику положен не один кабинет, а как минимум два – для секретаря. Плюс еще помощники, замы, помы и т. д. А также охранники, уборщики, водители и другие категории работающих, которые официально чиновниками не являются, но которым «капает» бюджетная зарплата. К тому же содержание зданий, медицинское обслуживание, выделение квартир «особо отличившимся» и прочее, прочее. Все это вылетает в «круглую копеечку», измеряемую не одним миллиардом рублей. И выходит, что отряд чиновного и околочиновного люда можно уже оценивать в целую армию непроизводственного сектора. Вот чудеса размножения. Если бы также росла демография и производительность труда.