Буря страсти - Страница 5

Убежденная в том, что ни одна жена не расстанется с обожаемым мужем по доброй воле, Кларетта посмотрела на драгоценное письмо, лежавшее у нее на коленях.

«Тебе одной известно об удивительном событии, которое заставляет меня спешить в Лондон…»

Она вновь подняла голову. Ее глаза горели огнем, и чувства, отражавшиеся в них, нельзя было назвать добрыми.

– Когда я выйду замуж, то стану самой настоящей эгоисткой. Мой муж обязан будет всегда находиться подле меня!

– Прекрати, сестра, – со снисходительностью старшей – а ей уже исполнилось девятнадцать – проговорила Кларисса. – Ты расстраиваешь кузину Деллу. Наша задача – помочь ей не падать духом.

– О, но она и так не падает духом! – Кларетта восхищенно посмотрела на Деллу. – Ты проявила исключительное великодушие, согласившись, несмотря на свою печаль, вывести в свет кузин-провинциалок.

– Глупости! – Делла рассмеялась низким гортанным смехом, который обычно привлекал к ней внимание не только мужа. – Я слишком тщеславна, чтобы упустить возможность вырядиться в красивые туалеты. Кстати, разве я не очаровательна в этом новом спенсере?[6]

Она повертелась перед кузинами, дабы они могли получше рассмотреть красный бархатный жакетик. На ее щеках играли ямочки, и вряд ли бы кто-либо предположил, что она старше Клариссы на целых шесть лет. В свой первый сезон в Лондоне она считалась несравненной красавицей и оставалась бы таковой, если бы не вышла замуж. Замужество превратило ее в важную даму, для чего одного возраста мало.

– Честно говоря, я с легкостью приняла на себя роль дуэньи.

В выразительном голосе Кларетты прозвучала нотка сомнения:

– Признайся, ты ужасно тоскуешь по своему мужу.

– Кузина Делла достаточно рассудительна и не позволяет себе тосковать по тому, что ей не под силу изменить, – бросилась на защиту кузины Кларисса. – Кроме того, с мужчинами бывают сложности. Все время приходится угождать: готовить их любимые блюда, поменьше разговаривать, побольше молчать. Они же позволяют себе проливать вино, крошить хлеб на скатерть и что-то невнятно бормотать, притворяясь искренними. Очень утомительно.

– Только у красавицы хватает смелости так плохо отзываться о мужчинах, – с легкой завистью заметила Кларетта.

На очаровательном личике Клариссы появилось упрямое выражение.

– Жаль, что я красива. Мои восхищенные поклонники забывают о том, как надо себя вести. Их совсем не красят вытаращенные глаза и отвисшая челюсть. Я предпочитаю общество моего галантного Альфонса.

Она взяла с подноса леденец и протянула его бело-коричневому щенку-спаниелю, растянувшемуся возле ее ног.

– На, Альфонс. Иди к своей хозяйке, мой хороший.

Делла с улыбкой оглядела своих подопечных. Она без колебаний взялась за то, чтобы ввести родственниц в высшее лондонское общество. Девушки, лишившиеся матерей в раннем возрасте, воспитывались у тетки в Сомерсете. К счастью, обе отличались необыкновенной привлекательностью. Единственное, чего им не хватало, – это столичного лоска.

Кларисса, белокожая, с нежным румянцем, обладала классической фигурой, сравнимой лишь с греческой амфорой, светлыми локонами, достойными ангела, и совершенной кожей, напоминавшей тончайший фарфор. Спокойное лицо, на котором никогда не отражались ни мысли, ни эмоции, придавало ей некоторую таинственность, что, как видела Делла, делало ее неотразимой для мужчин.

В Кларетте же, пухленькой, темноволосой, кареглазой, на первый взгляд не было ничего особенного. Но это впечатление исчезало сразу, как только она вступала в разговор. Девушка обладала ярким, как новенький соверен, умом и могла бы соперничать со спаниелем сестры в жизнерадостности. Мужчины, мечтающие о пылкой подруге, пошли бы на любые испытания, чтобы завоевать Кларетту. Казалось, можно не сомневаться: девушки не отдадут свои сердца одному и тому же мужчине.

Дочитав письмо, Кларетта глубоко вздохнула.

– Мне бы понравилось быть мужчиной – тогда бы я могла вести себя, как мне вздумается. Я бы участвовала в сражении с мечом в руке! – Она вскочила и вскинула воображаемый меч. – А потом бы проредила ряды самоуверенных распутников!

– Что заставило тебя произнести такую странную речь? – со смехом спросила Делла.

– Наверное, последнее письмо лейтенанта Хокадея, – предположила Кларисса, лукаво посмотрев на сестру.

– Высокородного Джеймса Хокадея, второго сына лорда Графтона? – осведомилась Делла, заметив, что Кларетта покраснела.

– Да. Дальний родственник со стороны мамы, – ответила Кларисса, беря щенка на руки и укрывая его краем шали. – У Кларетты склонность к нему.

– Какая глупость! – Кларетта бросила на сестру убийственный взгляд. – Мы подружились с кузеном Джейми прошлой осенью, когда папа пригласил его на охоту. Папе, у которого нет сыновей, он очень нравится.

– С тех пор как он вернулся на континент, – заявила Кларисса, выгнув бровь дугой, – она завалила его своими посланиями. А он, как истинный джентльмен, вынужден отвечать.

Кларетту до глубины души возмутил очередной намек на то, что она выставляет себя в дураках.

– Да ты просто завидуешь тому, что он не пишет письма тебе!

Делла, еще плохо знавшая своих кузин, была заинтригована.

– И о чем же вы с ним пишете друг другу, дорогая? – с деланным равнодушием спросила она.

Кларетта самодовольно улыбнулась:

– Обо всем. Кузен Джейми замечательно описывает свои приключения на поле битвы. Он рассказывает о героических поступках, о дуэлях чести. Даже упоминает о разных любовницах, которых содержит лорд Петтигрю.

– Кларетта! – хором воскликнули шокированные слушательницы.

Кларетта пожала плечами и села в кресло, изумленная не меньше, чем остальные. Что толкнуло ее на столь опрометчивое замечание? Ее мать, скончавшаяся, когда Кларетте исполнилось девять лет, объясняла вызывающие манеры дочери тем, что девочка с рождения была способна на любые шалости. Менее снисходительная тетя Люсинда считала любую дерзкую выходку самым настоящим преступлением.

– Я и не предполагала, что письма кузена Джейми изобилуют такими непристойностями, – с долей высокомерия проговорила Кларисса. – Я должна сообщить папе.

– Ни за что! – вспылила Кларетта. – Иначе я скажу ему, что ты заказала себе накидку из тафты после того, как он запретил тебе тратить деньги на тряпки.

– Ябеда!

– А ты палка в колесе!

– Тише, девочки! – остановила их Делла, понимая, что на ее долю выпало испытание, о существовании которого она даже и не подозревала. – Вот самая подходящая возможность объяснить вам, что теперь, когда вы вращаетесь в свете, вы услышите многое, на что лучше не обращать внимания. Кларетта, – строго добавила она, – настоятельно прошу тебя не повторять сплетни о тех, с кем ты незнакома.

– Но мы знакомы с лордом Петтигрю! – возразила Кларетта. – В феврале он вместе с кузеном Джейми заехал к нам по дороге на твою свадьбу. Он длиннющий, как копье, и чернющий, как дьявол. У него бледно-зеленые глаза, которые, кажется, заглядывают в самую душу. Я нашла его довольно эффектным. – Порозовев от смущения, она повернулась к сестре, надеясь обрести в той поддержку. – Подтверди, Кларисса.

– Мне он не понравился, – заявила Кларисса, покачав изящной головкой. – Он просто шокировал меня: навязчивый и тщеславный, как павлин.

Кларетта сделала то, что совсем не пристало благородной барышне: выпучила глаза.

– Он тебе не понравился, потому что смеялся над попытками Селии Дейвенпорт завладеть его вниманием. Кузен Джейми говорит, что лорд Петтигрю общеизвестный распутник и у него нет времени на зеленых девиц.

«Хватит читать лекции о благопристойности», – сказала себе Делла, слегка нахмурившись. До нее тоже доходили слухи о беспутном образе жизни барона.

– И все же, – задумчиво произнесла она, – он очень старался произвести приятное впечатление на мою кузину из Ирландии, приехавшую на свадьбу.

– На мисс Кетлин Джеральдин? Ты писала о ней в своих письмах, – сказала Кларисса. – Кажется, ты ожидала, что она останется в Лондоне до закрытия сезона?