Буря страсти - Страница 14

Гораций понял значительно больше, чем она предполагала.

– Для молодой женщины вы удивительно хорошо начитаны.

– Мой отец…

– Конечно. Ваш отец. – Он положил рукопись на стол. – Ваш отец никогда этого не писал. Здесь нет даже намека на сходство с его другими работами. Кто это сочинил?

«Солги!» – кричал голос самосохранения.

– Я, – прозвучал ее честный ответ.

Гораций был потрясен, но потрясение длилось всего мгновение.

– Чего вы намеревались добиться обманом?

– Денег, сэр, для себя и для ребенка. Отец всегда утверждал, что у меня талант к миниатюре. Теперь, когда его нет, мне не на что жить. Раньше мы существовали на то, что он зарабатывал своим творчеством. Наш дом был передан ему в пожизненное владение его благодетелем.

Гораций, имевший дело с женщинами, которые находились в гораздо более отчаянном положении, внимательно оглядел свою гостью. Привлекательная – особенно для тех, кому нравятся типичные ирландки, – но ей никогда не стать королевой полусвета и не завоевать Лондон. Не стать ей и популярным писателем. Она не Джейн Остен,[11] своим язвительным остроумием она скорее напоминает…

– Как хорошо вы знакомы с трудами лорда Кирни?

– Я знаю все пьесы наизусть! – бесстрашно заявила Кетлин. – Так, как если бы сочинила их сама. Но я бы так не смогла. У него талант, разве вы не видите? Я могу подражать его стилю.

– Подражать его…

Горация осенила безумная идея. Вдохновение нахлынуло на него с такой силой, что у него глаза сошлись на переносице и он зашатался. Смелость плана потрясла его. Нет, он не отважится! Делейси прогонит его! Или наймет убийц, которые бросят его в Темзу. И все же…

Он дал слово регенту, что осенью поставит комедию Делейси. Он выдал долговую расписку в счет доходов от будущей постановки пьесы Делейси. Без этой постановки ему грозит разорение или, что еще хуже, суд и долговая тюрьма! Если только…

Корыстное сердце, благодаря которому он добился успеха, гулко забилось, когда Гораций обратился к Кетлин:

– Скажите, что бы вы сделали с текстом лорда Кирни? – Застигнутая врасплох, Кетлин уставилась на него в полном изумлении. – Не притворяйтесь, детка. До сих пор вы имели четкое и ясное мнение.

Кетлин, заинтригованная его просьбой, повторила сказанное:

– Ну, сэр, если бы герой в начале пьесы был наивным недотепой, то его преображение в славного солдата на поле брани выглядело бы иронией. Следовало бы через всю пьесу провести мысль об абсурдности жизни.

В глазах режиссера появился желтоватый блеск, похожий на сверкание новенькой гинеи.

– Итак, вы считаете, что можете подражать стилю Делейси?

Кетлин нахмурилась.

– Честно говоря, не знаю. Я прежде никогда этого не делала. – Но идея уже захватила ее целиком и пробудила воображение. – Однако я бы с удовольствием попробовала.

– Умная девочка! – поспешно воскликнул Гораций. – Я хочу, чтобы вы написали эту сцену о герое и гусаре. Садитесь за стол. – Он указал на стол секретаря в дальнем конце комнаты. – Там вы найдете перо и чернила, а также чистую бумагу в ящике.

Кетлин, сообразительная по натуре, покачала головой:

– Только после того, как вы объясните зачем.

Не привыкший к тому, чтобы молодые женщины противоречили ему, Гораций встал и оперся руками на стол.

– Мне нужна молодая женщина с вашими талантами. И я готов предложить вам небольшую сумму за беспокойство.

– Что я должна для этого сделать? – осведомилась Кетлин. – Я не буду спать с вами, даже если вы предложите мне в два раза больше.

Гораций отшатнулся, увидев, как на очаровательном личике гостьи появилось задиристое выражение. Интересно, спросил он себя, почему у него не возникло мысли предложить ей покровительство? Однако ее литературный талант более ценен в сравнении со способностями любовницы.

– Я не предлагаю вам жить со мной, детка. Я прошу вас переписать пьесу лорда Кирни. Естественно, никто не должен об этом знать. Никто.

– Вы не разыгрываете меня?

Гораций ухмыльнулся:

– Едва ли.

Однако его ответ не избавил Кетлин от подозрений.

– Нет, я на это не пойду.

– Не пойдете? – У Горация на лбу вздулись вены. – А кто же заявился ко мне, чтобы бесстыдным образом продать подделку?

– Это другое дело, – возразила Кетлин. – Отец дал мне свое «добро». С пьесой лорда Кирни все обстоит иначе. Я не стану участвовать в обмане. Угрызения совести…

– Будь проклята ваша совесть! Где, по-вашему, вы очутитесь, если откажете мне? Вы должны благодарить провидение за свой талант. Я же дам за него хорошую монету.

Гораций видел, что его слова как кирпичи разбивают стеклянную оболочку ее самоуважения. Уголки ее рта опустились, руки сжались в кулаки. Он снова почувствовал укол совести. Если она умна, оправдывал он себя, то выйдет отсюда с кругленькой суммой и перспективой на будущее, которого она, очевидно, не заслуживает. Но Делейси… Делейси беспокоил его. Он опять представил, что его бросят в Темзу. А он не умеет плавать. И ненавидит рыбу.

Гораций взял на руки кота и принялся гладить его по рыжей шерсти. Он предложит знаменитому драматургу на год уехать за границу, дабы залечить душевные раны. В какой-нибудь отдаленный, укромный уголок. Если повезет, Делейси не будет в Лондоне до весны. Значит, у него достаточно времени, чтобы поставить пьесу. Делейси и не узнает, чья заслуга в том, что пьеса имела успех. Но сначала надо все устроить.

Неожиданно Гораций, недоумевая, зачем он взял на руки линяющее животное, сбросил кота на пол и посмотрел на Кетлин, неподвижно сидевшую в кресле.

– Итак, моя дорогая. Каково ваше решение?

Кетлин впервые в жизни пришлось думать с такой скоростью. Она клялась себе, что сделает все возможное, чтобы прокормить ребенка. Если она откажется, то у нее остается один выбор – идти по дороге греха. По сравнению с судьбой проститутки обман известного драматурга выглядит значительно привлекательнее.

– Разве у меня есть выбор, сэр? Взамен я хотела бы кое-что получить.

Гораций прищурился:

– Больше, чем я предложил. Сколько?

Кетлин приказала себе быть безжалостной – ведь ее потребности остались прежними.

– Достаточно для того, чтобы навсегда покинуть Англию и Ирландию.

Гораций медлил с ответом, пытаясь определить, какие мысли роятся в голове гостьи. Неужели шантаж?

– Навсегда – долгий срок.

– Я выполню вашу грязную работу, – как ни в чем не бывало продолжала Кетлин. – Но должна уехать, как только закончу ее, чтобы обеспечить моему ребенку спокойную жизнь. Я выберу место с теплым климатом. Вы обещаете помочь мне?

– Конечно. – Давать обещания так же легко, как лгать.

К удивлению Горация, Кетлин взяла перо и предложила:

– Напишите, сколько вы заплатите мне, и распишитесь.

Гораций пошел на попятный:

– Неужели нам нужен договор?

Кетлин мило улыбнулась ему:

– Мне нечего терять, сэр, а вы на нашей сделке заработаете немало.

Гораций научился за милю распознавать упрямцев.

– Откуда я знаю, что могу доверять вам?

– Доверять, сэр? А разве мы с вами не в одинаковом положении? Нам обоим надо довериться противоположной стороне, чтобы выжить.

– Для благородной девицы вы слишком умело торгуетесь. – Гораций сокрушенно усмехнулся и начал писать. – Возможно, было бы дешевле жениться на вас. Но я уже женат.

– Воспринимаю ваши слова как комплимент, сэр.

– Абсолютно верно!

– Ура!!!

От вопля Джейми Хокадея вздрогнули все слуги в доме леди Элберты Ормсби в Белгрейвии.[12] Они были бы полностью выбиты из колеи, если бы увидели, как он радостно целует пригласительную карточку, послужившую причиной столь громкого проявления чувств. Джейми приглашали на неофициальный – «в семейном кругу» – ужин к Роллерсонам. Он знал, что ужин может стать самым важным приемом в его жизни.