СССР. Зловещие тайны великой эпохи - Страница 13

Лицо Сталина позеленело от злобы. «Заберите его!» – буркнул он».

Почти во всех версиях Запорожец присутствует как главный руководитель убийства. Если б Александр Орлов знал, когда Николаев приобрел револьвер, ему не потребовалось бы выдумывать историю о Запорожце. Далее Орлов пишет, что Сталин вызвал к себе Запорожца и беседовал с четверть часа наедине.

Но, увы, Запорожца в те дни вообще не было в Ленинграде. Алла Кирилина, подробно исследовавшая историю убийства Кирова, пишет в своей книге «Рикошет»: «Между тем имеются свидетельства, что привезенный в Смольный Николаев впал в реактивное состояние нервического шока, никого не узнавал, с ним началась истерика, и он закричал: «Я отомстил», «Простите», «Что я наделал!». Более того, после возвращения из Смольного Николаеву оказывалась медицинская помощь врачами-невропатологами.

Никаких официальных записей допроса Николаева в Смольном не велось. Но сохранился рапорт сотрудника НКВД, охранявшего Николаева в камере. После того как последний пришел в себя, он сказал: «Сталин обещал мне жизнь, какая чепуха, кто поверит диктатору. Он обещает мне жизнь, если я выдам соучастников. Нет у меня соучастников». Это весьма важная информация для понимания всего, что произойдет потом. Сталину нужно было убедиться, с кем придется работать его подопечным. Очень важна и директива, выданная Сталиным Николаеву: будут соучастники – будет сохранена жизнь. К тому времени Сталин уже определился с соучастниками. Да, нужна была зиновьевская команда. Бухарин: «Я на второй, если не ошибаюсь, день знал о том, Николаев – зиновьевец: и фамилию, и зиновьевскую марку сообщил мне Сталин, когда вызывал в П.[олит] Б.[юро]…» Николай Ежов вспоминает: «Первое – начал т. Сталин, как сейчас помню, вызвал меня и Косарева и говорит: ищите убийц среди зиновьевцев. Я должен сказать, что в это не верили чекисты и на всякий случай страховали себя еще кое-где и по другой линии, по иностранной… Следствие не очень хотели нам показывать. Пришлось вмешаться в это дело т. Сталину. Товарищ Сталин позвонил Ягоде и сказал: «Смотрите, морду набьем!» Характеристика направленности всего следствия, как говорится, исчерпывающая. Тогда же 2 декабря Сталин захотел допросить охранника Кирова – Михаила Васильевича Борисова. Ему было 53 года. В роковой день 1 декабря Борисов отстал от Кирова, и это отставание закончилось трагически. Нам думается, что в отставании не было ничего умышленного. Борисов, как и другой его охранник, Буковский, были преданы Кирову и работали с ним уже давно. Борисов ввел Кирова в обком партии, учреждение, в которое не членам партии вход был недоступен, а заподозрить в члене партии террориста было весьма сложно. Поэтому он и не опасался более за жизнь вождя. Кроме того, Киров то и дело останавливался, с кем-то беседовал, в обкоме было много народу, и беспокоиться вроде бы было не о чем. И все же подозрительному Сталину захотелось переговорить с Борисовым. Вина его была очевидна. За ним поехали. На грузовике. На обратном пути Борисов, сидевший на облучке, при резком повороте грузовика вылетел из кузова и ударился головой о фонарный столб, а потом тело упало на тротуар. Удар оказался смертельным.

Уже потом, когда Хрущеву очень захотелось свалить на Сталина все ужасы диктатуры, эта смерть Борисова была быстро переименована в убийство, а сам Борисов стал одним из энкавэдэшных заговорщиков, который намеренно отстал, чтобы Николаев спокойно укокошил Кирова. И потом-де Борисова убрали по приказу Сталина, чтобы замести следы. Это как бы второй главный аргумент (первый – арест и освобождение Николаева 15 октября) в версии: Сталин убивает Кирова.

Не стоит приводить все доводы сторонников этой версии, скажем лишь, что новое расследование, проводившееся в 1992 году, увы, не подтвердило того факта, что Борисов был убит, и того, что он являлся одним из заговорщиков.

Многие очевидцы свидетельствуют, что убийство Кирова повергло Сталина в страшную панику. Последний раз в вождей стреляли в 1918 году, но после красного террора и установления жестокой красной диктатуры никто не осмеливался поднять руку на высших чинов партии. Сталин всегда был мнителен и, примерив на себя это убийство, ужаснулся. Обычно не любивший далеко выезжать из Москвы, окружавший себя большой охраной даже при поездках на дачу в Зубалово, он вдруг сам едет в ненавистный ему Ленинград, сам начинает допрашивать убийцу, свидетелей, устраивает великое прощание ленинградцев с Кировым, увозит тело друга в Москву, организует там пышные похороны, плачет, опуская гроб в могилу. Слезы на его глазах видели лишь на похоронах жены и второй раз при прощании с Кировым. Потом эти слезы назовут лицемерными, лживыми, но легенда о Сталине как о великом актере несколько преувеличена. Чаще всего он несдержан, груб, хамоват, слишком прямолинеен. Да, он коварен, жесток, властен, но заподозрить в нем великого лицедея можно лишь с большой натяжкой, и нам легче поверить в искренность этих слез, зная преданность выдвиженца Кирова к Сталину и любовь последнего к брату, нежели великую игру вождя. Его никто не заставлял плакать, и, если бы он ненавидел Кирова, он бы не позволил себе проливать крокодиловы слезы по врагу. Надо знать менталитет кавказского человека, грузина, который слишком ценит собственное достоинство, честь, слишком горделив, чтобы позволить себе проливать слезы только ради притворства. И сама идея использовать убийство Кирова в своих личных целях, в целях уничтожения личного врага Зиновьева пришла уже после поездки в Ленинград, когда Сталин сам увидел, сколь слаб, беспомощен, раздавлен Николаев, который сможет оговорить многих ради спасения собственной жизни и жизни своих близких. Именно тогда и было указание Ежову и угрозы в адрес Ягоды, который даже в ходе следствия не понимает, что от него требует Сталин. И сталинский упрек в медлительности, в затягивании сроков расправы с зиновьевско-каменевским блоком станет основным обвинением против Ягоды и роковым для него. В этой ситуации смешно говорить о том, что именно Еенрих Ягода по подсказке Сталина организовал убийство Кирова. Если бы так было, то вряд ли бы нарком НКВД стал сопротивляться сталинской идее привязать к убийце зиновьевскую оппозицию в Ленинграде. В том и трагичность того же Ягоды, что, будучи повязан кровью со Сталиным, он, как старый революционер, старый партиец, еще старался сохранять некоторое достоинство, проявлять самостоятельность и независимость, что стоило ему жизни.

Очень любопытны отклики на смерть Кирова, которые в своих спецдонесениях докладывали руководству НКВД платные осведомители и секретные сотрудники. Вот отзывы из Ленинградской военно-морской академии РККА имени Ворошилова: «При разговоре об убийце, как подосланном врагами рабочего класса, профессор Гончаров бросил реплику: «Человек шел на смерть». О политическом значении смерти т. КИРОВА сказал: «А все-таки для партии это – большой удар, т. к. говорят, что вождей любят, а все-таки убивают».

«Давно уже не было такого события. Это очень важное событие в политическом и международном смысле» (преподаватель Унковский). «Из разговоров среди вольнонаемных и жен начсостава можно отметить наиболее характерные высказывания следующего порядка: «По-моему, т. Киров убит из личных счетов, личным врагом» (машинистка Истомина). «Ну что ж, ведь т. Ленина заменили, так и т. Кирова заменят», называя вероятным кандидатом т. Постышева (машинистка Иогансон)».

В декабре 1934 года был исключен из партии фрезеровщик Бердыгин, заявивший, что «Киров убит на почве ревности». Слесарь госзавода номер 4 Франц Банковский также утверждал: «Сергей Миронович Киров был убит Николаевым из-за ревности к жене». «Инструктор физподготовки т. КОЧЕТОВ, проходя по 10-й линии в направлении к Академии (около Энергетического института), предоставил мне две записки с лозунгами: «Да здравствует смерть т. КИРОВА!», написанные карандашом…»

Работники НКВД быстро пресекали зловредные слухи относительно «личных обстоятельств» рокового выстрела, направляя ярость народа в нужное русло. На митингах, организованных с повеления Сталина, все чаще раздавались призывы к расправе с Зиновьевым и его сторонниками. 3 декабря отстраняют Медведя от должности начальника Ленинградского управления НКВД. 4 декабря временно назначается Яков Агранов, искусный специалист по части фабрикации таких дел. Это он работал с провокатором Семеновым, руководителем боевой группы, убившей Володарского и готовившей покушение на Ленина.