Бриллиантовый джокер - Страница 4
Стас произнес первый тост за «прекрасных дам», как-то по-особенному при этом посмотрев на свою соседку справа. Выпили, закусили, после чего Мажонас обернулся к официанту, надеясь, что у него можно будет выпытать какие-нибудь детали, способные прояснить ситуацию вокруг этой их таинственной сходки.
– А скажи-ка мне, братец, что у нас там дальше по программе?
Парень, посмотрев сначала на Нестерова, уклончиво произнес:
– После аперитива предлагаю отведать нашу фирменную закуску «Океанское лакомство»: нежнейший балтийский лосось, «королевские» креветки, красную икру, авокадо…
– Эт-то я и без тебя разглядел. – Мажонас, подцепив вилкой ломтик лосося, отправил его в рот. – Ум-м-м… правда, класс у вас лосось, тает во рту, как масло… А дальше-то что нас ждет? Огласи-ка, дружок, весь «список»!
– На горячее наш шеф-повар предлагает вам телятину с соусом из боровиков и шафрана, а также, по желанию, наши фирменные блюда из дичи, – вновь посмотрев почему-то на Нестерова, сказал официант. – На десерт будут предложены шербет с ягодами и миндальной крошкой, а также различные сорта нашего фирменного мороженого c ликером и фруктами…
– И все? – удивился Слон, который взялся наливать себе и Басе по второй. Еще больше он удивился, увидев, что Стас наполнил не только бокал Ирмы, но и свой шампанским, потому что знал, что командир пьет виски, в крайнем случае водку, а вот шампанское на дух не переносит… – А цеппелины у вас тут, к примеру, готовят?
Стас, уже приготовившийся было произнести оч-ч-чень важную речь, которую он сочинял и тренировался ее произносить едва ли не с рождественских и новогодних праздников, и отпивший из фужера минералки, едва не поперхнулся водой. Черт! В присутствии Слона трудно долго оставаться серьезным… Что-нибудь да отмочит (спросить, готовят ли цеппелины в литовском ресторане, – это то же самое, что поинтересоваться у среднеазиатского чайханщика, готовят ли у них плов и есть ли в ассортименте зеленый чай)…
– У нас в с е готовят, – вежливо отреагировал официант. – Четвертого дня… в этих же апартаментах… изволили откушать его превосходительство Генеральный секретарь НАТО с супругой… и остались очень довольны!..
– Спасибо, дружище, мы тоже всем довольны! – сказал Нестеров, вставая с фужером шампанского. – Друзья, давайте выпьем за нашего юрисконсульта… За тебя, Ирма, за твою красоту и обаяние, за твое потрясающее трудолюбие, за твою целеустремленность и умение докопаться до сути, за твои человеческие качества, за твою скромность и за то, что ты умеешь жить интересами других людей…
– Вся в меня, сестричка… – вставил-таки реплику Слон, демонстративно погладив себя по стриженной под ежик голове. – Мы, правда, внешне не сильно похожи… но я тоже – обаятельный, скромный и трудолюбивый… Ладно, сяся[9], будь здорова и не кашляй! – Произнеся это пожелание, Мажонас опрокинул стопку охлажденного «Абсолюта». – Ну что, командир… может, сейчас объяснишь, по какому случаю мы здесь зажигаем?
– Объясню! – бросив на партнера по бизнесу строгий взгляд, сказал Стас Нестеров. – Но если ты, брат, будешь встревать с репликами через каждое мое слово, то объясняться мне придется до самого утра!..
– Если вы, Стас, произнесли такой тост… – Пальцы Ирмы принялись нервно теребить полотняную салфетку с вышитой золотом эмблемой данного заведения. – Столько хорошего обо мне сказали… Значит, вы… вам… я так понимаю, что вы все же решили сократить должность юрисконсульта в нашей… в вашей фирме?! Д-да, вы, наверное, правы… вам нужен более опытный специалист, нежели я…
– Уволить? Тебя? Кто это тебе сказал, Ирма? – Стас уставился на нее с неподдельным изумлением. – Да я быстрей его уволю. – Он ткнул пальцем в Мажонаса, обладающего, между прочим, третьей частью акций их ЗАО. – И даже себя!
– Не надо, – всхлипнула от избытка чувств Ирма. – Кто же мною будет руководить, если вы все уволитесь?! Римас, налей немного «бимбера»! Ой, как я вас всех люблю…
– Ирма будет последней, кто покинет наш корабль. – Фраза получилась несколько двусмысленной, и Стас понял это, когда ее уже произнес. – Гм… и с какой стати, Ирма, ты обращаешься ко мне на «вы»… как это было сто лет назад?
– Значит, наш корабль все-таки тонет?.. – Слон, конечно, тут же прицепился к случайно вырвавшейся из уст Нестерова фразе. – Что, уже есть сведения из арбитража? Ну, и насколько мы попали в конечном итоге? Что… на все бабки?
– Так! – Стас решительно взял инициативу в свои руки. – Помолчи немного, Римас… у тебя сегодня отсутствует синхронизация мыслительного процесса и аппарата речи! Никто не тонет, никто никого не увольняет! У нас не прощальный ужин. Мы собрались здесь по поводу… Официант, принесите наконец горячее!..
Севший было Нестеров вновь поднялся из-за стола, отставил стул и встал чуть наособицу, неподалеку от дверей, за которыми только что скрылся услышавший оговоренную заранее условную фразу официант. Да, сегодня, наверное, самый важный день в его жизни. Он когда-то был женат, но семейная лодка разбилась о быт, ушел с собственной жилплощади, взяв с собой только дорожную сумку с самым необходимым и котенка, вернее, кошечку, которую сам же назвал странным для мурки именем – Гертруда Францевна. Давняя история, но с той поры он не торопился вновь связывать себя семейными узами. У него было дело, которое он вначале поднимал сам, а потом на пару с Мажонасом, которого он перетянул к себе в фирму с должности старшего инспектора вильнюсского ARASa[10], – о чем ни разу потом не пожалел, да и женского внимания хватало.
Но с недавних пор было глупо более не замечать очевидного: в последнее время рядом с ним находился человек, к которому он привязался и которого полюбил. И который, как ему кажется, готов ответить взаимностью…
Стас прятал в руке небольшой бархатный футлярчик, в нем лежало кольцо с бриллиантом. Не самое дорогое, но и не из дешевых – стоимостью около трех тысяч евро. Настало время для признания в любви; он намеревался предложить руку и сердце одной из присутствующих здесь дам; он хотел сделать все это прилюдно, но в своем, ближнем кругу, в хорошей праздничной атмосфере.
Возникла пауза, которой Стас в принципе в своем изначальном сценарии не планировал. Он смотрел на дверь, за которой скрылся официант – тот должен был, услышав условную фразу, принести заранее доставленный сюда и дожидающийся своего часа в небольшом служебном помещении пышный букет, дабы герой дня, прежде чем произнести прочувствованные слова, мог вручить его своей избраннице. Остальные присутствующие, понятное дело, смотрели на Стаса во все глаза, пытаясь догадаться, чем же закончится эта интригующая мизансцена…
– Стас, я че-то не врубаюсь, – подал реплику Мажонас. – На какую тему ты опять «завис»? Там, внизу, в большом зале, сейчас классное стрип-шоу идет, может, и мы глянем? А-а… кажется, понял! Так это мы, значит, дело в суде выигрываем! Тогда, конечно, надо отметить… Что ж ты, сестра, помалкиваешь… могла бы шепнуть заранее, чай, я тебе не чужой!..
В этот момент до них донесся какой-то шум, причем эти странные звуки доносились одновременно с двух сторон: и со стороны гардеробной, и из служебного коридора, в котором скрылся официант.
И буквально в следующую же секунду обе двери разом распахнулись… какие-то черти в камуфляже, брониках и масках ворвались с двух сторон в кабинет!.. Как всегда в таких случаях, прозвучал матерок, мешаясь с командами, которые отдавал кто-то старший из спецназовцев…
– Всем оставаться на месте! Руки за голову… На месте, уроды… Никому не двигаться!!!
Стас лежал на полу там, где его застал этот налетевший в лице спецназовцев тайфун. Ему вывернули руки назад, причем один из «аровцев», обыскивавший его, а потом надевший на Стаса наручники, так усердствовал, что чуть не сломал Нестерову своим коленом копчик… Стас, правда, успел сунуть футлярчик с кольцом в брючный карман и тем самым, верно, спровоцировал спецназ на жесткие и решительные действия. Впрочем, Слон, кажется, не хватался за карманы, но его тем не менее тоже уронили на пол, обыскали, заковали в наручники и велели заткнуться.