Брак у народов Центральной и Юго-Восточной Европы - Страница 63

Деньги собирал не посаженый отец, а один из ворничелов, наделенный чувством юмора, красноречием. Каждой семейной паре, дарившей молодым деньги, он подносил но бокалу вина («сладкий кубок», «кубок дара», «кубок добра») и их обвязывали красивыми полотенцами или косынками. Больше всех дарили посаженые родители.

Когда сбор денег заканчивался, их передавали посаженому отцу. Он их считал и объявлял во всеуслышание, сколько собрано, после чего вместе с хлебом и солью отдавал молодому. В Молдове (Хуш) дарители получали от сборщика не только вино, но и калачи. Молодые благодарили участников свадьбы за дары, целуя им руки.

Главная кухарка являлась в свадебный шатер в конце сбора денег для молодых с перевязанной рукой и с большой ложкой в другой. Она просила деньги «на лечение, ибо обожгла руку, готовя пищу». И тогда гости клали мелкие монеты в ложку, после чего кухарка «выздоравливала» и уходила танцуя из свадебного шатра.

Гости большого стола дарили молодой семье не только деньги, но и калачи, свинину, лепешки из кукурузной муки, цыплят, яйца, пироги (Западный Банат), белый хлеб, пшеницу, кукурузу, домашний скот, а также предметы домашнего обихода, например пару подсвечников, столовый сервиз, отрез материи и т. д. (Северо-Восточная Румыния, Молдова и Цара Ромыняскэ). Съестное — а оно в подношениях молодой семье преобладало — приносили преимущественно женщины, особенно посаженая мать, приходившая заблаговременно.

От упомянутых выше даров хозяйственного назначения отличались те, в которых преобладал символический смысл. Вероятно, наиболее значительный дар этого рода, передававшийся посаженым отцом молодым, — деревце (lemnuţ) — ствол с ветками с отростками. На последние сверху донизу нанизывали лепешки из кукурузной муки и яблоки. Концы отростков соединяли нитями с нанизанными и на них орехами и сухими сливами. На вершине этого дерева, украшенного цветами, укреплялось зеркало. Древо устанавливали перед молодыми на столе, втыкая его в большой хлеб. Этот дар — символ торжества жизни, плодородия, процветания новой семьи. Зеркало — древний элемент румынского древовидного дара. Наделенное магическими охранными функциями, оно было представлено, например, еще в скифских и сарматских погребальных обрядах, где «отражало душу человека».

Поздней ночью в конце большого стола происходил наиболее важный вещевой дарообмен между ближайшими родственниками (кровными и духовными): между молодым и молодой, родителями жениха и посажеными, между родителями молодых, родителями и дедами с бабками, кухаркой, стягоносцем и другими важными действующими лицами. Вещевой дарообмен каждый раз сопровождался подношением калачей и происходил под звуки народной музыки и декламацию стихов — частушек чествования. При этом дарообмене исполнялись «танец с калачами» (Угочя, Банат), т. е. танец с калачами в поднятых руках и стихи, восхвалявшие основных персонажей свадьбы. Заключительный дарообмен призван был окончательно закрепить союз родственных семей и их единение с посажеными родителями. Однако некоторые гости пытались избежать даров новобрачным, украдкой удалившись со свадьбы. Тогда парни облачались ряжеными и возвращали их насильно (Трансильвания).

Самым важным элементом и смысловым завершением большого стола был перевод молодой в ранг замужней женщины, происходивший обычно в понедельник утром. Венчание, по народному праву, еще не означало, что состоялся этот перевод, и во время большого стола молодая была как бы в переходном состоянии между положением девушки и замужней. В конце большого стола свекровь (Банат) или посаженая мать снимала с молодой фату, венок. Молодой расчесывал супруге пробор, расплетал косу. Молодая срезала с груди мужа свадебный цветок. Затем упомянутые женщины облачали молодую в головные уборы жены. В момент смены головного убора исполнялась песня «Плач невесты» или «Скорбь невесты», покидающей родную семью. Эта песня известна почти во всех районах Румынии, где различаются ее варианты. Итак, брак получал полное общественное признание после облачения молодой в головной убор жены в конце большого стола.

На молодых жен надевали обыкновенно шелковый платок, напоминающий полотенце (maramă — «марамэ»), длиной около 3 м. Орнамент на нем растительный (розы, лилии, маргаритки) и анималистический (рак, змея). Платком обвертывали голову и шею, один его конец падал на спину, второй на грудь. Марамэ была широко распространена в Мунтении, Олтении, Арджеш, Мусчел, Долж, Романаць, Влашка и т. д. Марамэ — символ связи новобрачных и отделения девушки от сверстниц, вхождения в «круг жен». «А pune maramă» повсеместно означает «выйти замуж».

На голову молодой жене возлагали корону — conciu («кончиу»): на каркас из дерева, картона или жести прикрепляли или тонкую черную материю (Трансильвания, Банат, Влашка, Телеорман, Романаць), или несколько налобных пластин или серебряных монет.

В некоторых местностях (Банат, Хунедоара) надевали чепец — ceapsă («чяпсэ»), сделанный из ткани, затканной белым, золотым и серебряным шитьем. По краю шел цветочный орнамент. С затылочной стороны с чепца свисали ленты разных цветов. Разновидностью чяпсэ были căiţă («кэйцэ») — чепчики из кусков цветного шелка треугольной формы с орнаментом в затылочной части в виде красных цветов. Этот чепец дополнялся куском белой ткани с пришитыми к нему бусами.

Эти головные уборы в народных представлениях и балладах — символы замужества, семьи, домохозяйства, женственности. Сделать девушке кончиу — значит выдать ее замуж. Одевание чепца выражало печаль невесты в случае, если не удавалось выйти замуж за любимого. Головные уборы женщин имели не только эстетический, но и обрядовый, магический смысл, оберегая их от враждебных сил. Женщины, надев эти уборы, носили их до смерти, некоторых погребали в таких уборах.

Брачную постель молодым стелила посаженая мать. Под постель клали ветки колючего кустарника, «предохраняющего» от неприятностей и тягот семейной жизни. В спальню помещали орудия земледелия: мотыгу, вилы, косу, топор — и орудия труда женщины: прялку, веретено, нити, чтобы всю жизнь трудиться, помнить о необходимости добывать хлеб в поте лица и воспитывать детей. Постелив постель, посаженая мать брала молодых за руки и трижды обходила с ними вокруг пиршественного стола, произнося заклинание: «Три раза вокруг стола, да изойдет недоброе из дома. Пусть останется доброе», и т. д.

Затем молодые направлялись на отдых. Молодая отказывалась переступать порог спальни, но ее поднимали и вовлекали внутрь силой (Трансильвания). Женщины, присутствовавшие при уходе молодых, пели. Этим обычно завершался утром в понедельник этап обычаев большого стола. Некоторые свадьбы в финальной фазе приобретали комически-сатирический характер народного новогоднего театра. Участники его маскировались, раскрашивая лицо, нацепляя длинные бороды, одевая маски, чтобы стать страшными. В этом обряжении участвовали и пожилые люди, например свекор и свекровь, одевая на шею ожерелье из красного перца. Гримасничая, крича во всю глотку, стуча в жестяную посуду или барабаны, ряженые разъезжали по селу в телегах или санях, верхом на ослах.

Таким образом, большой стол — народный пир, в ходе которого оформлялись союз двух семей, создание новой семьи, духовное родство молодых с посажеными родителями. Именно здесь, а не в церкви окончательно заключался брачный союз, признаваемый отныне сельским сообществом.

На послесвадебном этапе привлекает наибольшее внимание «первоначальная дорога» — cale primară («кале примарэ») — семейная встреча, организовывавшаяся родителями молодой через неделю после венчания или позднее, когда им позволяло их имущественное состояние. На эту встречу и пиршество приглашали молодоженов, родителей мужа, посаженых родителей, ближайших родственников и соседей. Приглашенные собирались около двух часов пополудни у молодых, и веселая процессия отправлялась к родителям молодой, где их торжественно принимали.