Бортовой инженер Вселенной - Страница 20
Но и вот, спел песенку весёлый картёжник да выигрывает себе. Но уж времени прошло довольно для прелюдий, для затравки правильной, намекать уже пора лоху, что испугался зря, про того ж как позабыли вроде. Тут засомневался кочегар немного в третьего причастности к своей разводке, но понять не мог, зачем всё это представление так долго крутят, потому конца, развязки с интересом ждал.
Наблюдает за игрою Шухов, а она идёт по плану странному: не выходит из неё затравщик с кучей денег, а сопит лошонком.
Замастырил трёх тузов Кацо и сдал себе их. Пончику чего-то удружил невзрачное, а любителю смешных частушек трёх короликов красиво втюхал – догадайся, мол, теперь, дотумкай, с топорами, где тузы дежурят?
Рубль поставил жёлтый, мятый Пончик, а Кацо прошёл червонцем красным. Суммой той же – обожатель секи.
Вскрыться права не имел пока он, для того остаться нужно было только двум партнёрам, либо чтоб прошли все одинаковою суммой круг. Да кто вскроется на круге первом на подобной ломовущей карте, бьют какую три туза лишь только?
Слышал я ещё, что жокер – это самый настоящий чёрт в образе безобидной карты, правда утверждать не могу того.
Явно обрадованный королями, весёлый картёжник, снова принялся напевать частушку:
– Жокер-чпокер, где ты был?
– За ментовкой водку пил!
– А кто в нос определил?
– Подполковник-гамадрил!
Колотил умеюча,
Приговариваюча:
«За неуважение —
К ментучереждению!»
Шухов улыбнулся, а кидалам же не до веселья было. Вот уж сотенку в кон кинул Пончик, вот сто двадцать положил Кацо, а любитель секи точно так же снова – строго именно сто двадцать сунул. И растёт неумолимо кучка.
Вот уж тысяча в кону, вот две – сумма пресерьёзная для игр вагонных, но лошок кладёт исправно деньги в кон, растущий на дрожжах как будто, и не думая совсем вскрываться. Что интересно, весёлый картёжник не напрягался, вглядываясь в глаза партнёров, как положено в игре психологической, явно не переживал, а только всё импровизировал куплеты баритоном пропитым, но мягким:
– Джокер-чпокер, баламут,
А куда тебя ведут?
– Волокут расстреливать
Возле дуба-дерева!
Помогите смыться,
Дам опохмелиться!
Фарт отдам в придачу,
Чтоб купили дачу!
Шухов, услышав продолжение песни, улыбнулся снова, но кидалам вовсе не до веселья было. На кону как-никак денег десять тысяч рублей, а лошок и не думает вскрываться. У самих уже только на одно вскрытие осталось – резервные три тысячи, и всё на этом, а далее, коль у клиента деньги есть, то и при трёх тузах утрёшься запросто. Призадумались кидалы очень. Не было ещё в их жизни случая, чтоб самим при трёх тузах вскрываться. Но что это? Лошок, будто читая мысли, говорит партнёрам так по-дружески и так по-свойски:
– Мужики, вы не стесняйтесь это, коль с деньжонками у вас хреново, говорите, сколько нужно, столько в долг дам. Для людей, таких, как вы, приятных, удовольствие одно уважить!
Тут уж картёжники от предложения такого обалдели совсем. Чтобы лох в игре деньги взаймы давал, явно против себя действуя, это не воспринималось реально, а казалось дурацким сном. Но Пончик осторожно так, вкрадчиво, всё-таки отважился попросить – вдруг законченный идиот лошонок:
– Тысяч десять, если можно, одолжите, пожалуйста.
Очень даже благодарны будем.
Весёлый игрок без раздумий вытащил из кармана пачку сторублёвок в банковской упаковке и протянул Пончику. Тот, не веря глазам своим, взял деньги и половину поставил на кон, а Кацо, оставляя партнёров один на один, вышел из игры, карты бросив на стол небрежно.
Щедрый богач не изменил правилу и прошёлся так же именно пятью, не стараясь задавить деньгами и даже наоборот явно желая помочь не таким, как сам, партнёрам денежным. Ведь поставь он только на один рубль сумму большую, и можно дальше не играть. Ан нет. «Вскрывайтесь, товарищи, на здоровье! Ну а надо, так ещё займу!» – видом всем своим вещал. Пончик так и сделал именно: не стал дальше судьбу испытывать, так как поезд подходил уже к Батайску.
– Вскрываюсь! – объявил он торжественно, а затем раскрыл свои три карты.
Но что это?! Где тузы?! Куда ж девались, черти?! Вместо них – три короля, те какие только заправлял лошонку! У того же на руках туза два и танцующий шутила – жокер!
Пончик и Кацо раскрыли рты и, словно ошарашенные, онемели, а надравший их вздохнул печально, соболезнуя как вроде очень, и не торопясь сгрёб деньги со стола в карманы.
Смотрит Шухов на представление, глазам не веря, а чародей-картёжник, как ни в чём не бывало, подмигнул попутчикам и, колесным стукам в такт, осчастливил их частушкой снова:
– Жокер-чпокер, где ты был?
– Там, где был, там след простыл!
– А кто смыться подсобил?
– Двести грамм тому налил!
– А где фарт в придачу
На покупку дачи?
– У того в колоде,
Кто лохов разводит!
Тут Шухов окончательно убедился в том, что попутчик весёлый отношения к кидалам не имеет. И почувствовал ещё интуитивно кочегар, что этот неброский внешне человек обладает какой-то особой, колоссальной внутренней мощью, с одной стороны, не дающей жуликам никаких шансов, а с другой, гарантирующей им снисхождение и возврат проигрыша, только Пончик испоганил дело.
– Ах ты жулик! – он воскликнул. – Паразит поганый! Незаметно поменялся картами со мною, дятел! …Жокер-чпокер!.. Где ты был!.. Смотри, как бы не забыл, где сам был! Весёлый картёжник выпучил удивлённо глаза и обескураженно пролепетал:
– То есть как это поменялся?
– А так! – выкрикнул Пончик. И нет бы молчать балбесу, не ходи к попу – денежки бы домой вернулись, так он заорал прямо в лицо обескураженному партнёру:
– Ты! Ты, козёл, поменял карты!
Услышав оскорбительные такие слова, страстный любитель секи, искренне оправдываясь, пролепетал:
– Да как же я мог поменять ваши карты, ежели я к ним и не прикасался даже? Что я, товарищи, господь бог, что ли?
– господь бог! господь бог! Шулер ты мерзопакостный, а не господь бог!
– Граждане! Побойтесь Господа! – снова залепетал оскорблённый. – Я не прикасался к вашим картам, нет!
Пончик же, разъяряясь, ситуацию до конца испортил:
– Не прикасался?! Не прикасался?! Как же не прикасался, если я сам лично их себе мастырил, вот этими вот руками?! – Растопырив пальцы, кидала ладонями потряс воздух, демонстрируя нетрудовые длани. – Я тебе, поганец, ими только что трёх королей всучил! Это ты всё! И не спорь, мошенник! Кон на стол! Вертай деньгу обратно, а иначе по рогам схлопочешь!
И, казалось бы, непроизвольное и неожиданное признание жулика должно было расставить все точки над «i», конкретно указав на мошенника, но не вспыхнул оскорблённый, не обиделся, не возмутился, головой лишь покачал с участьем:
– Понимаю вас, понимаю. Как профессионалам сочувствую и искренне соболезную. С опытом, видать, солидным, а по-детски лохануться так. Всё как есть вы перепутали, милейший. Вы тузов себе каких мастырили?
– Туз крестовый, туз червонный, туз пиковый был.
– Ну вот видите, а у меня два с жокером. Как мог жокера у вас стащить, коли сами говорите, что тузов трёх на руках имели? Чего нет, того стащить нельзя. Явно вы перешустрили, братец.
Пончик, я заметил, покраснел стыдливо, и скорее б ноги от конфуза уносить, смываться б, только оставлять свои родные деньги вовсе в правилах бригады не было. И охрана для чего тогда?
– Буча! – крикнул он, открыв в купе дверь, и в её проёме узком тут же Громовержец появился статный и работать без прелюдий начал.
Только что это? Ударом первым не виновника сшиб торжества, а Пончика. Тот упал. Из носа кровь фонтаном. От удара отключился малый. Ошарашенный Кацо рта не успел раскрыть, как удар стрельцовский схлопотал ногой в пах. От жестокой, сатанинской боли так взревел мужик, что с перепуга поезд не сошёл чуть было с рельсов, а проходивший мимо проводник, испугавшись, выронил поднос с чаем и крутейшим кипятком обварил себе мирно почивавший член, никакой беды во сне не ждавший. Вой проводника, слившийся с криком Кацо, не могли не услышать постовые милиционеры, бродившие по перрону вокзала, к которому чинно подплывал фирменный поезд «Москва – Баку», но и им не повезло, беднягам.