Больница Преображения - Страница 99

о цвета руки слабо сжимали его край искривленными пальцами - они напоминали мертвые, уродливые украшения.

- Как себя чувствуешь, папа? - с трудом выдавил из себя Стефан.

Отец промолчал. Стефан смешался, ему захотелось вежливо и быстро покончить с визитом. Мелькнула мысль, что было бы хорошо, если бы отец сейчас умер: место действия в лучших патетических тонах, "у одра"; сам он опустится на колени и пробормочет какую-нибудь молитву, а затем можно и уезжать. Это намного бы все упростило. Но отец не умирал. Напротив, приподнялся на постели и попытался что-то сказать - заговорил поначалу шепотом, но потом голос его окреп: "Стефек, Стефек", - повторил он несколько раз, "Стефек", - сперва это прозвучало недоверчиво, потом радостно.

- Я слышал, отец, что ты чувствуешь себя неплохо, и так перепугался, когда получил телеграмму, - солгал он.

- Э-э, чего там.

Отец пытался подняться, надо было ему помочь; Стефан оказался совершенным неумехой. Под своими пальцами он обнаружил тоненькие кости, дужки ребер, выпиравшие наружу, ощутил угасающую теплоту, удержать которую пыталось это тощее, беспомощное тело.

- У тебя болит что-нибудь? - спросил Стефан с удивившей его самого нежностью.

- Садись на кровать. Садись, - повторил отец, уже немного раздражаясь.

Стефан послушно присел на самый краешек; было очень неудобно, но трогательно. О чем теперь говорить?

Он помнил только одно выражение отцовского лица: бесконечно отрешенный взгляд в какой-то иной мир, в котором строились его приборы. Руки у него постоянно были в ссадинах от проволоки, изрезанные, обожженные кислотой или вымазанные краской экзотических цветов. Теперь все это с них сошло. В темных, толстых жилах под веснушчатой кожей рук слабо подрагивала собиравшаяся покинуть его жизнь.

Горькое откровение для Стефана.

- Я устал ужасно, - сказал отец. - Лучше бы уснуть и больше не просыпаться.

- Папа, ну, как же можно, - возмутился Стефан. А сам подумал: к чему стремится вот это тело и вот эта голова, в которой мозг чуть ли не перекатывается, как высохший орех в скорлупе? Вот суставы - скрипящие, проржавевшие петли, легкие - астматически хрипящие меха, сердце барахлящий, разбитый насос. Убожество строительного материала предопределяло и формы ветшающей трущобы, жилец которой с ужасом замечает, что она готова обрушиться ему на голову. Он вспомнил стихотворение Секуловского. Вот именно, плоть нас и убивает, тело послушно только одним законам: природы - но не воли.

- Может, съешь чего-нибудь, папа? - неуверенно спросил Стефан, напуганный легкостью руки, которая поглаживала его лежавшую на одеяле кисть. И сам устыдился своих слов, так это глупо вышло.

- Я ничего не ем. Мне не нужно. Я столько хотел тебе сказать, но так сразу... по правде говоря, я всю ночь обдумывал. Даже и спать уже не могу, - пожаловался он.

- Так я сейчас... сейчас выпишу тебе. - Стефан полез в карман за бланками рецептов. - И вообще, отец, кто тебя лечит? Марцинкевич?

- Оставь это, оставь.Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com