Бог непокорных (СИ) - Страница 73

вперед, намереваясь отвесить коротышке пару оплех – не настолько сильных, чтобы убить (хотя у

здоровяка хватило бы силы и на это), но достаточных, чтобы маленько привести в чувство и

показать, кто тут хозяин. Однако, рука его ухватила воздух – Лэйн нырнул вниз, во мгновение ока

оказался за спиной пирата и ударил его ногой под колено, в результате чего разворачивавшийся

громила потерял равновесие и упал вперед, в корыто с водой, напугав лошадей. Пираты

выхватили оружие; Лэйн не стал дожидаться, пока его прижмут к стене и бросился бежать;

поворачивая за угол сарая, он получил в спину метательный топор, брошенный Энгом – к счастью

для Лэйна и к несчастью для Джадасов, удар пришелся под косым углом и, вдобавок – обухом, а

не лезвием, но даже этого хватило, чтобы вышибить воздух из легких Лэйна и сбить его с ног.

Падая, перекатываясь и бросаясь под телегу, которая могла послужить временной преградой

между ним и островитянами, Лэйн подумал, что, возможно, переоценил свои силы, начиная бой с

четырьмя здоровенными северянами в то время, когда все основное его оружие оставалось

надежно упакованным в большую седельную сумку на спине лошади. С другой стороны, он бы все

равно не успел его достать – а значит, и сожалеть не о чем. При нем оставалось только два

длинных изогнутых ножа с широкими лезвиями, которые он всегда носил под плащом, за спиной –

но доставать их из ножен еще было рано, потому что пираты не мешкали и бежали к телеге; Лэйн

метнулся к дому, двигаясь уже не по прямой, а смещаясь то вправо, то влево – и второй топор, с

гулом пролетевший совсем рядом с его плечом и вонзившийся, вибрируя, в стену Бертунова дома, показал ему, что петлял он совсем не зря. Левая лопатка, в которую пришелся удар первого

топора, меж тем, распространяла по спине волны боли. Боль можно было терпеть, но вот

уверенности в том, что теперь он сможет одинаково хорошо пользоваться обеими руками, у Лэйна

уже не было. Надежда оставалась только на мантру скорости, которую он начал мысленно

повторять, и на ошибки пиратов, не понимающих еще, с кем именно свела их сегодня судьба.

Энг перепрыгнул телегу, Крауш оббежал ее сзади, Илго – со стороны впряженных в телегу

лошадей; позади же всех, цедя ругательства, ковылял Хейм. Бертун, женщины и его старший сын

попрятались по углам, как только началась драка – за что Лэйн был им бесконечно признателен, ибо справедливо подозревал, что толку от них в этом бою все равно было бы мало.

Поскольку Энг задержался из-за броска, первым за угол дома, преследуя далкрума,

завернул Крауш – самый старший из Джадасов, массивный сорокалетний вояка, вооруженный

булавой. К стене дома примыкала небольшая хозяйственная пристройка – Крауш ожидал, что

убегающий коротышка обогнет ее и поэтому заранее взял немного вправо, однако Лэйн поступил

иначе. Вытащив ножи, он рванул вперед, не останавливаясь, взбежал по стене пристройки, сделал

кувырок в воздухе, приземлился за спиной дезориентированного Илго, бежавшего следом за

Краушем и ткнул одним из ножей ему в шею в тот самый момент, когда энтикеец разворачивался

назад. Илго, зажимая рану рукой, привалился к стене дома, однако немедленная атака со стороны

Энга дала понять Лэйну, что, возможно, его красивый акробатический трюк может в итоге стоить

ему жизни, поскольку, вынужденный уходить от ударов Энга, он одновременно открывался

Краушу, которого опрометчиво пропустил вперед себя. Наверное, стоило отбежать еще дальше и

убивать их по одному – но он всегда был слишком самонадеян, из-за чего то и дело попадал в

рискованные ситуации, которых при большей осторожности и расчете легко мог бы избежать.

Однако, топорик – пригодный как для метания, так и для ближнего боя – у Энга оставался только

один, чем Лэйн и воспользовался, парировав удар одним из ножей, а вторым – нанеся пирату

глубокую резанную рану на внутренней стороны запястья. Продолжая движение влево, он быстро

присел и перекатился, чем уберег свою голову от булавы Крауша. Еще один кувырок, и он

оказался на расстоянии, достаточном, чтобы получить необходимое пространство для маневров.

Энг выбыл из боя, морщась и перетягивая рану на руке; Илго сползал вдоль стены, по прежнему

зажимая горло – что, впрочем, помогало ему мало, поскольку вся левая часть его одежды уже

намокла от крови; в боеспособном состоянии оставались только Крауш и Хейм, осторожно

подступавшие к верткому коротышке. Лэйн отбежал еще немного назад, перепрыгнул большое

корыто, вынуждая противников обходить его с разных сторон, и бросился к хромающему Хейму, зная уже, что наиболее здоровый из всех пиратов так же был и наиболее медлительным из них.

Хейм только успел замахнуться мечом, длина которого слегка превышала рост Лэйна – а далкрум, бросившись вниз, уже оказался у него под ногами, вонзил нож Хейму в пах, прямо под

кольчужную юбку, и перекатился на бок – не видя ни Крауша, ни направления его удара, но зная, что атака несомненно последует. Крауш, возможно, и сумел бы его достать – если бы не

заваливающийся на бок Хейм, который даже не кричал, а судорожно выдавливал из открытого рта

бессвязные горловые звуки. Крауш замешкался, в результате чего Лэйн успел подняться на ноги, и, таким образом, исход боя оказался уже предрешен. Один противник, пусть даже опытный и

умелый, противостоять находящемуся под действием мантры далкруму был не в состоянии. Лэйн

нанес энтикейцу несколько мелких, но болезненных ран на руках и ногах, а затем прикончил, вогнав нож под нижнюю челюсть. Следом он перерезал горло Хейму и Энгу, успевшему наскоро

перетянуть рану – последний пытался защищаться левой рукой, но не продержался и двух секунд.

Лэйн вытер ножи об одежду убитых и вернулся в центральную часть двора, к лошадям. Клячу,

купленную у бродячего торговца в предгорьях, он в любом случае собирался сменить на что-

нибудь получше – а у энтикейцев как раз были вполне себе неплохие лошадки. Пока он выбирал

подходящую, Бертун и его домашние, осмелев, выбрались из своих укрытий; четыре трупа за

домом привели их в изумление. Освободили от ремней младшего сына и бросились благодарить

спасителя.

– Мне бы поесть чего-нибудь горячего, – сообщил им Лэйн. – И одежду почистить.

Он критически оглядел измазанные в грязи штаны, плащ и собственные руки – результат

кувырков и перекатов по раскисшей от влаги земле.

– Ну, и помыться бы не мешало…

Женщины засуетились, обслуживая спасителя. Верхнюю одежду Лэйна забрали и

почистили, истопили баню, собрали припасов в дорогу и уставили обеденный стол лучшей

снедью. К тому моменту, когда Лэйн привел себя в порядок, уже начало темнеть; рассудив, что

отправляться в путь лучше утром, он не стал торопиться, сел за стол и завел разговор с Бертуном и

его сыновьями о том, что происходит к северо-востоку от Маука – не забывая при этом уплетать за

обе щеки все, что женщины выставляли на стол. Север, предгорья Алгафарита и Фандера, были

отданы на разграбление Морским Котикам, Коршунам и Скатам, территории к югу контролировал

Орден Лилии – у них не хватало сил, чтобы взять Маук, но пути снабжения города они успешно

перерезали, о генерале Альрине Бертуну ничего не было известно – слухи сюда, в северную глушь

Ильсильвара, приходили с большим запозданием. Основной отряд Скатов размещался в Латтиме, командовал ими ярл Нандорф по прозвищу Крысиный Волк, и люди его без устали грабили все

окрестные поселения, свозив снедь, выпивку, меха и вообще все, что привлекало внимание

пиратов, в Большой Дом в центре Латтимы. Барон Харус эс-Энно, которому принадлежали эти

земли, был убит, а в замке его засели Морские Котики, грабившие земли к западу от Латтимы.

Коршуны разбойничали на востоке, в предместьях Цейна. И те, и другие, и третьи регулярно