Бог непокорных (СИ) - Страница 70

второй, третий, а может быть и четвертый ее круги.

– Но… – Королева не сразу нашлась, что ответить, потому что сказанное советником

озадачило ее. – Если мы не оказываем помощи даже людям, как мы можем оказать ее вам?.. Мне

кажется, запрет тут совершенно очевиден… Пусть он и не озвучен, но явно подразумевается…

– Вам  кажется, – Атсварх, пусть и мягко, но все же выделил тоном слово «кажется». –

Однако формального запрета нет. Поэтому кто сможет вас упрекнуть, если вам начнет  казаться 

нечто другое?

– Простите, господин Атсварх, но этот союз невозможен ни в каком виде. Он

противоречит интересам королевства.

– Вот как?! – Вновь подал голос Лланлкадуфар – теперь он говорил не просительно, а со

страстью и силой. – А сожженые небеса и разрушенный Аннемо «интересам королевства»,

выходит, не противоречат?! Сестра, можешь упрекать меня сколько угодно, но загляни хотя бы на

шаг дальше! Задай себе вопрос: для чего нужна вся та армию, которую Последовавшие собирают в

Аду? Для атаки по миру людей? Они там прекрасно справятся без всякой армии – множество

смертных готово служить им. Нет, и земля и Ад для них – лишь средство, а цель их – Небо, и этот

прекрасный мир сгорит одним из первых, когда они начнут восхождение к Эмпирею! Да, они

падут, но все, что тебе дорого, весь этот мир – все будет разрушено, все твои придворные и

подданые – перебиты.

– Я бы выразил ту же мысль совсем коротко, – кивнув, проговорил герцог Тоншорон. –

Пока идет война в Преисподней, войны не будет на Небесах. Поэтому вам выгодно оттягивать

падение Вагадры как можно дольше: возможно, это последняя преграда для Отравителя и Палача, мешающая им установить безраздельное владычество в верхних слоях Преисподней, а затем

бросить все свои силы на штурм Неба.

– Если все так, что мы можем противопоставить Князьям? – Недоуменно спросил

Трангелабун. – Мы им не ровня, как и вы. Если не вмешаются Владыки – наши или ваши –

Последовавшие победят в любом сражении.

– Последовавшие не могут быть везде, – прогудел Рафх. – Им нужны войска, агенты,

вассалы и подданые – без тех, кто им служит, утвердить свою власть они способны далеко не

всегда. Мы не рассчитываем на победу, только на затягивание войны в Аду. На затягивание

достаточно длительное, чтобы за это время земля успела истечь кровью – и тогда, когда глаза

ваших Владык наконец пресытятся горами людских трупов, а их уши откроются для истошных

криков и отчаянных молитв, Князья Света нанесут удар и прежний порядок вещей будет

восстановлен. Мы сохраним какую-то часть своих владений, ваши же владения не будут

затронуты вовсе. Вот что даст ваша помощь и вот почему вам не менее важно оказать нам ее, чем

нам – ее принять.

Установилось молчание: все ждали, что скажет Эйрин. Хотя ее муж был коронован вместе

с ней, и формально располагал не меньшей властью – действительной наследницей Янхарта,

приемницей его власти и силы (а не одного лишь титула), была именно она. Наконец, королева

вздохнула и произнесла:

– Решение слишком непростое... и я не вправе принимать его сама. Пусть выскажутся мои

советники. Я хочу их услышать.

Кадан, Энзар, Бериса, Тазинель и Даберон переглянулись, как бы определяя, кто будет

говорить первым. Поскольку все молчали, первым взял слово генерал воинов ветра.

– Я за войну. – Коротко и веско произнес военачальник. – Лучше воевать на чужой

территории, чем на своей. Вовсе не обязательно заключать какое-либо формальное соглашение

или объявлять о нашем союзе открыто, но ничто не мешает нам ударить по войскам

Последовавших там и тогда, когда мы сочтем нужным… пусть даже время и место нанесения

удара нам помогут определить сообщения обитателей Ада. Что же, разве мы первый раз

вторгаемся в Преисподнюю? Конфликты с верхними кругами случаются постоянно, иногда они

приводят к военным столкновениям, иногда эти столкновения перерастают в сражения на нашей

или на их стороне. Итак, если мы в случае обычных разногласий иногда можем позволить себе

нанести удар по тем, кто принял Договор – тем большее у нас право на то, чтобы атаковать тех, кто Договор отверг: ведь ничего не жаждут они более, чем нашей гибели, низвержения Князей

Света и самого Солнца.

Следующим слово взял Энзар Арсавельт:

– Я вижу, доводы демонов подействовали на вас, досточтимый Даберон, – произнес он,

наклонив голову. – И это воистину прискорбно. Простите за мою резкость и прямоту, но, на мой

взгляд, все вы здесь, на небесах, слишком доверчивы. Понятно, что доверчивость и честность

проистекают от вашей естественной чистоты – но есть вещи, которые я, некогда бывший

человеком – нечистым, слабым, изменчивым, неверным – понимаю лучше, чем вы, духи света, чья

природа изначально чиста и не повреждена. Демонам верить нельзя, нельзя вступать с ними в

сделки и заключать договоры. Их ложь может быть очень тонка и убедительна – пытаясь

разобраться в ней, легко потеряться. Вместо этого нужно просто следовать воле Князей Света и

самого всеблагого Солнца. Только так можно найти верный путь в океане миражей и иллюзий. Да, со стороны наших Владык быть может и не прозвучало формального запрета на союз с демонами

– но абсурдность, недопустимость, невозможность такого союза настолько очевидна, что и не

нуждается ни в каком оглашении. Демоны используют хитроумную казуистику, чтобы заставить

нас предать дух тех законов, правил и запретов, что были положены Князьями Света – как можно

идти у них на поводу?! Нас не должна беспокоить война в Преисподней – ведь по самому своему

существу Преисподняя есть место всевозможных войн и раздоров. Мое сердце печалится при

мысли о том, что происходит на земле – но я не могу не признать, что все эти несчастья люди

заслужили сами и должны понести то наказание, которое определят для них Князья Света. Сюда

же, на небо, Последовавшим никто вторгнутся не позволит – Владыки хранят нас и нам не следует

предавать их, поддаваясь лживым уловкам демонов, потому что предательство – это

единственное, что способно лишить нас высшей защиты.

«Далеко пойдет, – меланхолично подумал Кадан, разглядывая праведника. – Вторые

небеса ему явно тесноваты…»

Он ждал, что демоны прервут эту речь возмущенными криками или хотя бы выскажут свое

раздражение по ее завершении – но никто не подал голоса. Не было заметно, что обвинение во

лжи оскорбило хоть кого-нибудь из гостей – кажется, они либо были готовы к такому повороту

событий, либо в своем царстве зла, страданий и обмана настолько привыкли к подобным

обвинениям – как пустым, так и справедливым – что уже не видели в них ничего для себя

зазорного.

– Пожалуй, я приму сторону господина Энзара, – сказала Тазинель. – Зима бывает тяжела,

но следом за ней приходит весна. Всему свое время и никогда не следует торопить естественный

ход событий. Новые ростки должны появится весной, пытаться растопить лед и согреть землю для

того, чтобы пробудить ростки как можно раньше – значит идти против установленного порядка: налетит метель и погубит то, что безумец пытается взрастить раньше срока. Последовавшие

подобны зиме: если Князья Света считают, что нужно дать им время, пусть так и будет – весна же

настанет тогда, когда наши Владыки решат, что ей пора наступить, а не тогда, когда этого захотим

мы сами. Соглашаясь на союз, мы лишь погубим самих себя. Всему свое место и время.

Бериса ждала, что скажет Кадан, но он, поймав ее взгляд, покачал головой, показывая, что

намерен говорить лишь после нее. Ее речь была совсем коротка и сводилась к тому, что

предстоящие ужасы войны страшат ее; война на стороне демонов, по ее мнению, извратила бы