Бог непокорных (СИ) - Страница 69
худшую из ересей, обожествив самих себя. Поэтому им не будет помощи, пока они не раскаются и
не образумятся: оставленные наедине с худшими из порождений Тьмы, они либо смирят свою
гордость, либо погибнут. Поэтому Князья Света медлят, позволяя Последовавшим творить на
земле все, что тем заблагорассудится – Князей Тьмы постигнет кара. но лишь тогда, когда
Старшие Боги выберут для нее подходящее время.
Речь Эйрин звучала холодно и уверенно – но закончив ее, королева как будто поникла и,
уже совсем другим тоном, произнесла – уже не как провозвестница высшей воли, а как женщина, чье сердце исполнено жалости и сострадания:
– Такова их воля, но нам, признаю, трудно смириться с ней… Земля к нам так близко…
Люди приходят к нам, а мы нисходим к ним, мы слышим их простые молитвы и просьбы, они
посвящают нам свои грубые поделки и пусть не имеющие особой ценности, но искренние дары…
Их дети, еще не испорченные гордыней, ложью и враждой, видят нас; их животные чувствуют
наше присутствие… Бывает даже так, что некоторые из нас заключают с ними браки – да, такого
давно уже не случалось, но есть рода, в которых течет наша кровь, мы заботимся о них и храним
их… Наконец, не так уж мало и тех, кто, прожив благочестивую жизнь, возносятся после смерти
на наши небеса – некоторые, великие праведники, лишь на время, перед дальнейшим
восхождением, другие же остаются у нас навсегда. Земля близка к нам, и потому нам трудно
принять ее боль, пусть даже эта боль необходима; мы чувствуем, как расползается тьма по землям
Ильсильвара, и сами пребываем в смятении от того, что Последовавшим позволено
бесчинствовать почти что у самых наших границ, ведь среди множества жизней и душ, которые
они губят, есть самые разные люди, и в сердцах многих из них добра больше, чем зла…
– Позволю себе заметить, госпожа Эйрин, – вибрирующий и одновременно гнусавый голос
Рафха разнесся по помещению. – Но политика выжидания со стороны Солнца и его Князей не
слишком разумна… Последовавшие сильны уже и сейчас; если дать им время, они станут еще
сильнее; чем дольше ваши Владыки откладывают войну с теми, кто некогда отказался подписать
Договор, выбрав вместо него бесконечное и бессмысленное противостояние, угрожающее
разрушить сами основы Сальбравы – тем выше цена, которую придется заплатить за то, чтобы
вернуть мятежников туда, где им самое место – в Озеро Неувиденных Снов, в состояние,
предельно близкое к полному несуществованию – раз уж нельзя привести их к полному и
окончательному небытию, поскольку силы их, выдранные из мироздания и отданные внешней
пустоте, нанесут Сальбраве ущерб, который, с учетом баланса, и без того нарушенного гибелью
Горгелойга, может стать непоправимым.
– Возможно, – ответила Эйрин, – располагай я дворцом на девятом небе, мое решение
было бы иным, но я – лишь одна из множества подданых наших Владык. Не мне решать, когда и
как и действовать; даже права дать им совет им у меня нет – само побуждение поступить так было
бы непростительной дерзостью.
– Сестра, – произнес Лланлкадуфар. – Мы здесь не для того, чтобы просить тебя повлиять
на решение высших небес советом…
– Хотя если случится так, что у вас его спросят… – Начал было Атсварх, но Лланлкадуфар
возвысил голос, перебивая советника и побуждая его замолчать:
– Мой тесть, великий демон Хазвейж, король Вагадры, предлагает Аннемо военный союз.
Эта война – не просто передел территорий в Аду. Ты ведь должна понимать, что это только
начало…
Он замолчал, потому что Эйрин, отрицательно качавшая головой во время двух его
последних фраз, произнесла «Нет».
– Это невозможно, брат, – сказала она. – Что же, ты предлагаешь нам пойти против воли
Владык? Прости, это невозможно. Ты слишком многого требуешь…
– Я ничего не требую. Я прошу тебя… прошу вас обоих, – он на секунду перевел взгляд на
Трангелабуна, который когда-то очень давно, когда Лланлкадуфар еще не покинул Аннемо, был
юным пажом в его собственной свите. – Прошу так же, как просят прибывшие со мной
благородные вельможи Вагадры и ее король.
– И поверьте, нам эта просьба дается совсем нелегко, – подхватила принцесса Эгсодия –
изящная, смертоносная и одновременно хрупкая, чем-то напоминавшая маленькую, но быструю,
бесстрашную и смертельно ядовитую змею. – Мы идем против своей гордости – но вышло так, что
на кону стоит нечто большее, чем наша гордость. Падение королевства моего отца и владений тех
демонов, что присягнули ему – лишь начало. Возлежащие бездействуют потому, что осознают –
на их власть Отвергнувшие Договор не претендуют. У них иная цель. Подчинив себе королевства
демонов в верхних и средних слоях Ада, накопив достаточно сил, они вторгнутся сюда и сожгут
ваши небеса по пути к Эмпирею!
– Да, возможно, Эмпирея они так и не достигнут, – снова заговорил Лланлкадуфар. – Да,
их остановят и уничтожат, да, их поход обречен – но это не значит, что они не попытаются. Они
достаточно безумны, чтобы выбрать войну, в которой невозможно победить, и уж конечно, они
будут пытаться освободить Убивающего – самого младшего и самого могучего из своих братьев.
Что, если они добьются успеха? Сколько миров – здесь, на светлой половине Сальбравы – будет
разрушено, прежде чем Солнце и его Князья сумеют остановить их?
– Брат, – Эйрин покачала головой. – Ты пытаешься испугать меня? Не нужно, я и так
напугана…
– Недостаточно напугана.
– Не нужно, прошу тебя. Сколь не были бы вески твои доводы, они ничего не меняют: нам
было дано повеление Владык, и их волю я не стану нарушать… на это у меня нет права. Когда-то
ты поставил свои чувства выше долга перед королевством; я не могу поступить также, потому что
если я сделаю то, о чем ты просишь – кара высших небес падет и на нас, и весь этот остров, в
котором жизнь нашего отца, остров, дающий приют множеству духов и чистых душ – исчезнет.
Лланлкадуфар не ответил. Его лицо побелело – было видно, что мягкие слова сестры
хлестнули его больнее кнута. Говоря о том, что брат пренебрег своим долгом перед отцом и
королевством, она была права, пусть даже Янхарт и отпустил своего сына совершенно
добровольно, ибо Лланлкадуфар угасал без той, которую полюбил, терял волю к жизни и никак не
мог совладать со снедавшей его сердце тоской. Между жизнью сына – пусть неправильной и
недолжной – и его медленным угасанием во имя «долга», Янхарт выбрал первое: он благословил
союз принца света и принцессы тьмы, но был вынужден лишить Лланлкадуфара права на трон,
ибо этот брак и без того вызвал недовольство высших небес. Пеняя брату – особенно вот так, публично – Эйрин поступала жестоко, и этого никто от нее, обычно мягкой и сострадательной, не
ожидал – и лишь Кадан мысленно одобрил ее поведение, ибо не смотря на все прошедшие века и
даже годы, в его душе от безжалостного тел-ан-алатрита осталось еще слишком многое.
Эгсодия поджала губы и холодно посмотрела на золовку: поговаривали, что в спальне
Эгсодия мучает Лланлкадуфара и даже пытает его, однако издеваться над своим мужем она
считала вправе только саму себя, и лишь в таких формах, которые не могли уронить его престиж –
поэтому слова Эйрин были восприняты ею как личное оскорбление.
– Госпожа Эйрин, – примирительным голосом, вкрадчиво и подчеркнуто вежливо,
проговорил Атсварх. – Насколько я понял, приказ ваших Владык касается только запрета
оказывать помощь людям, которых – в воспитательных целях – должны наказать Отринувшие
Договор, однако разве есть в этом приказе что-то, запрещающее оказывать помощь нам, ведущим
войну против врагов неба? Ведь мы не зовем вас на землю – мы зовем вас в Преисподнюю, на