Бог непокорных (СИ) - Страница 59

Фангеля прежде, чем всерьез обсуждать с ним планы предстоящих военных действий.

— Сколько у вас людей и как далеко они от Ротана? — Осведомился Кельмар.

— Девяносто шесть человек, — ответил гость без запинки. — Половина рассредоточна в

лесу близ замка, остальные — южнее, но все они при необходимости могут прибыть в замок в

течении двух суток.

— Этого не требуется. У нас возникли сложности с несколькими землевладельцами, ранее

служившими эс-Лимнам — они никак не хотят присягать Энкледу Первому и Орденам.

Нескольких мелких мы уже наказали, но у нас нет людей для осады по меньшей мере еще трех

баронских замков.

— Желаете, чтобы мы их взяли? — Спросил Фангель.

Кельмар кивнул и уточнил:

— Нам не нужно их удерживать. Достаточно вырезать семьи, которым они принадлежат —

это сделает других землевладельцев более сговорчивыми.

Фангель скупо улыбнулся.

— Хорошее поручение. Как раз для Теней. Как быстро нужно это сделать?

— Как можно быстрее. Трех недель, я надеюсь, вам хватит? Семьи, которые меня

интересуют — Лаго, Энор и Ферсен. Как закончите, возвращайтесь сюда.

— Я думаю, мы управимся гораздо быстрее. — Произнес Фангель.

— Это было бы великолепно. Вас проводить до ворот?

— Не стоит, — Фангель отступил назад и снова как будто слился с темнотой, из которой

ранее его ненадолго вырвал свет маслянного светильника. — До скорой встречи, сир Кельмар.

***

Девятнадцатого ноября пришло сообщение от Джена. Кельмар ожидал, что тот не

применет похвастаться своими успехами на поле брани, но ошибся — в коротком письме Джен

говорил о другом. Его сообщение, ввергшее Кельмара в задумчивое  расположение духа, на два

дня опередило появление в замке кардинала Рекана — о предстоящем визите которого, собственно, и предупреждал Джен.

С первой же минуты встречи Кельмар ощутил недовольство кардинала — тот помедлил,

прежде чем пожать протянутую для рукопожатия руку, как будто сомневался, стоит ли делать это

вообще. В дальнейшем Рекан держался холодно и отстраненно, большую часть вопросов

пропускал мимо ушей, и столь же недружелюбно вела себя его свита — два десятка

министериалов, оруженосцев и адъютантов — немногословные, собранные и, не смотря на два

утомительных дня, проведенных в дороге, не пожелавшие расставаться ни с оружием, ни с

доспехами. Кельмар сделал вид, будто не заметил всех этих мелочей, но в глубине души вспыхнул

тревожный огонек; и змееныш, на удивление молчаливый и сосредоточенный, своим

настороженным настроем вполне соответствовал состоянию командорского духа.

Айо проводил кардинала в донжон, в кабинет, ранее принадлежавший графу эс-Лимну, где

подробно доложил обо всем, что было сделано за последний месяц. Стены и барбакан

восстановлены; камни укреплены магией. Закрома крепости ломились от снеди, позаимствованной

у окрестных крестьян: теперь замок мог кормить две тысячи человек всю зиму — даже с учетом

той помощи, которая отправлялась Гайну, Джену и Тезаку. Сотня Кельмара разрослась до трехсот

человек (могло быть больше, если бы солдаты не начали сходить с ума; некоторые при этом

калечили себя и окружающих — но об этом Кельмар, естественно, упоминать не стал) —

наемники и безземельные дворяне охотно шли в армию Лилии. Часть рыцарей и баронов, ранее

служивших эс-Лимнам, присягнули Ордену и королю Эн-Тике; другие были наказаны за

неповиновение; были, впрочем, и те, до кого люди Кельмара еще не успели добраться… Он так и

сказал «мои люди», не став ничего говорить о визите Фангеля Китэ и данном тому поручении; тем

более что и до появления Фангеля работа по принуждению вассалов эс-Лимнов к покорности

велась вполне последовательно: даже сейчас Углар, Ассид и Гарт вместе с полусотней солдат

продолжали держать осаду замка Лаго; командор надеялся, что убийцы Фангеля проберутся за

стены и ускорят взятие, но этот замок вместе с владевшей им семьей был обречен в любом случае

— после падения Ротана именно Лаго стал новым центром сопротивления, открыто бросившим

вызов энтикейцам, и потому следовало наказать его владельцев максимально жестоко, в пример

всем остальным. Рекан слушал вполуха, был задумчив и почти не проявлял интереса к событиям, о

которых рассказывал Кельмар. Затем он спросил о молодой графине.

— Она здесь, под стражей. — Равнодушно ответил Кельмар. — Пыталась бежать, но я ей

этого не позволил.

— В каком она состоянии?

Кельмар пожал плечами, мимолетно пожалев о том, что не прикончил Сельдару перед

приездом кардинала. Кто-то — может быть, Тейд, а может быть кто-то еще — донес Рекану о

произошедшем. Устав Ордена был суров к тем, кто насиловал женщин или без причины убивал

мирных жителей; в реалиях войны на такое поведение могли закрыть глаза, но судя по поведению

Рекана, он этого делать не собирался.

— Я хочу ее увидеть. — Кардинал поднялся на ноги. — Позже я осмотрю подземелья, где

вы держите других пленников… И, во имя Князей Света, лучше бы то, что я слышал о вас, сир

Кельмар, оказалось ложью. Я многому не хотел верить и, надеюсь, не зря — но если хотя бы

половина того, что я слышал, окажется правдой, я отдам вас под трибунал, предупреждаю вас. На

время расследования я отстраняю вас от командования крепостью; любой человек, который станет

выполнять ваши приказания, отправится под арест. Прошу вас, сдайте оружие.

Едва веря своим ушам, Кельмар отстегнул пояс с мечом. Нет, этого не может быть. С ним

не должно происходить ничего подобного. Он был одним из лучших командоров Ордена и всегда

находился на хорошем счету у начальства; подчиненные любили его, а равные — уважали. В этой

военной кампании он выполнял все указания Рекана, добивался исполнения того, что было ему

поручено, любыми силами и средствами. Чем же он заслужил такое к себе отношение? Он не

видел рациональных причин для этого. Со стороны командования ожидать от подчиненных

безукоризненного следования канонам рыцарской чести в условиях реальной войны было бы

полным безумием. Кельмар имел полное право убить Сельдару за попытку побега — так какое

кому дело до того, что он немного позабавился с ней, но оставил в живых? Так же, он был вправе

перебить пленников — так что с того, что он стал использовать их иначе, с большей пользой для

общего дела?

Нет, это невозможно… кардинал не может быть настолько глуп…

«Если это кардинал,  — шепнул змееныш. —  Если...»

Мысль, которую пытался транслировать иллеф-на-цате, была одновременно ужасающей и

одновременно — предельно самоочевидной. Эта мысль полностью переворачивала смысл

происходящего и делала все действия Рекана абсолютно логичными. У кардинала не было защиты

от Безликих. Любой из них мог убить его, принять его облик, а затем начать последовательно

разрушать все то, что удалось сделать Кельмару для того, чтобы военная кампания в этой части

Ильсильвара развивалась успешно для энтикейцев.

— Мне не понятны причины столь строгого ко мне отношения, сир Рекан, — ровным

голосом, не выказывая никаких эмоций, произнес Кельмар, отдавая пояс с мечом Ульрику Ханзу

— рыцарю, возглавлявшему отряд телохранителей Рекана. — Я ни в чем не виноват.

— Надеюсь, что так, — Рекан кивнул и отвел глаза. Казалось, что ему было неприятно

делать то, что он делал. — Где графиня? Я хочу поговорить с ней.

— В башне, сир. Я вас проведу.

Кардинал жестом предложил ему идти впереди. Айо вышел из комнаты, за ним

последовали Рекан и Ульрик, а завершали процессию два министериала. Проходя по коридорам

замка, он натыкался на взгляды своих людей — обеспокоенные, напряженные, недоумевающие.

Он чувствовал, что его люди на его стороне… по крайней мере, большая их часть.