Бог непокорных (СИ) - Страница 51

смешение зачастую доходило до своего предела, до полной неразличимости истоков смешанных

сил, однако всегда осуществлялось таким образом, который в итоге вел к омертвению, стагнации, косности всех светлых элементов, которые содержались в правилах. Это неудивительно, ведь

Палач был порожден Горгелойгом именно в качестве оружия против Солнца и его Князей — еще в

те времена, когда Темный Творец полагал, что сумеет поглотить и подчинить себе свет, не

разрушая тварного мира. Упорядочивающая сила Солнечных порождала правила и законы,

предназначенные объединить тех, кто принимал их и следовал им, сделать существование более

понятным, комфортным и безопасным — но Палач превращал правила в табу, в нормы, которые

следовало выполнять неукоснительно даже тогда, когда они утрачивали всякий смысл или

становились откровенно вредны. Человечество плохо осознавало силу и масштабы табу,

наложенных на те или иные действия, поступки и даже мысли, однако тем последовательнее оно

подчинялось запретам, чем хуже их понимало. Запрет со временем вживался в культуру,

становился неотъемлимой ее частью, чем-то таким, что казалось всем самоочевидным и

общепринятым, а нарушитель вызывал омерзение и порицание, его можно было безнаказано

травить, ибо, преступая правила общества, он автоматически терял так же и право на защиту. Табу

имели огромную власть над человечеством, и их духи, пребывавшие в спячке до возрождения

Палача, также обладали огромной мощью. Теперь они пробудились. Они были яростны и голодны.

Место в Тасканайре, где располагался круг идолов, стало стягивать к себе энергию; темное облако

накрыло его, от неба к земле протянулись лиловые и черные дуги молний. Тот, кто был способен

видеть не только внешний образ предметов, но и стоящие за ними фантасмагорические

преобразования Тэннака, увидел бы как над кругом идолов взмывают в воздух огромные, и все

более увеличивающиеся в размерах скопления призрачных фигур, каждая из которых

представляла собой нечто среднее между драконом и морским скатом. Их крылья-вуали

разворачивались, как паруса, призрачные тела обрастали шипами и когтеобразными отростками.

Их было десять — и каждый слегка отличался от собратьев по цвету и форме, но кроме высших

духов табу,  эду кебфинарату4,  окружающее пространство быстро заполнилось духами более

низкого ранга — подобными колыхающимся медузам  эду итенарату5 и гибкими и быстрыми, имеющим несколько рядов челюстей за мощными ртами-присосками, демонами  варнаона 6.

Неподалеку от круга идолов находилась медитативная башня кадётов; перекройка

энергетических потоков этой части Тасканайры усилила круг, но повредила структуру башни.

Обеспокоенные духи темных чародеев пытались унять разбушевавшиеся потоки силы и

подчинить мелюзгу, заполонившую окрестности, но попытки их не дали результата, а когда

кадёты усилили натиск — на них обратили внимание кебфинарату. Возникло напряжение сил,

воздух заискрился от молний, энергия нагнеталась в каналы и узлы, образовывавшие тонкую

структуру мира, и эти элементы менялись, коллапсировали и стремительно разбухали так, словно

внутри них происходили взрывы. Превосходство кебфинарату быстро стало очевидным:

нескольких кадётов разорвало разнонаправленными потоками сил, других словно исполинской

метлой вымело далеко прочь, их башня рухнула, а энергетическая структура круга продолжала

расширяться, захватывая все новые области Тасканайре. Одновременно в соседних регионах мира

шло восстановление других кругов. Когда и там пробудились кебфинарату, голод и гнев заставили

их искать пищу в соседних Сферах, поскольку им проще было открыть туда путь, чем захватывать

4

 буквально: «Духи великого запрета»  (мидлейский)

5

 буквально: «Духи малого запрета»  (мидлейский)

6

 буквально: «Мучительные мысли»  (мидлейский)

мглистые земли Тасканайре. Первой их целью стал Кебашин — мир, где некогда обитали демоны

противоречий, вынуждающие людей совершать именно то, что запретно; Кебашину некогда

покровительствовал Безумец, но после падения Последовавших мир несколько раз переходил из

рук в руки — в настоящее же время им владела династия  хатувинов. Хатувины — изменчивые и

сильные демоны, ведущие свое происхождение от джиннов: некогда один из родов этого народа

был совращен Инкайтэ и переродился во тьме и огне Преисподней — в результате они получили

новые способности и новое наименование. Исполняя желания, они пожирали души; их

многочисленные облики почти всегда стали чудовищными и уродливыми; их алчность и злоба

заставляли их развязывать бесконечные войны друг с другом. Когда над городом Эншеп возникли

серебристо-сиреневые огни портала, и кебфинарату вместе с духами малых запретов и

множеством меньших созданий обрушились на Кебашину, правитель Эншепа, хатувин Акилганай,

поднялся в воздух, приняв облик летающей горы, собираясь закрыть своим телом прореху между

мирами. Тысячи рук, выраставших из скал, были вооружены различным оружием, а огненные

жерла миниатюрных вулканов извергали снаряды из лавы. У входа в портал разгорелся жестокий

бой. Герцог Акилганай был силен, но и враги ему не уступали. Летающая гора меняла формы,

становилась сгустками дыма и потоками жидкого металла, ощетинивалась костяными иглами,

разбрасывала вокруг себя ледяные и огненные снаряды, однако силы ее таяли. Перед

столкновением с Акилганаем в Кебашину успели проникнуть лишь двое кебфинарату: лазурный,

самый большой из своих собратьев, и серебристо-черный, лучше прочих умевший ощущать точки

сопряжения Сфер, встраивать в них свои энергетические отростки и открывать порталы. Основное

противостояние шло между герцогом и лазурным духом запрета: кебфинарату сумел возвести

незримый щит, остановив таким образом продвижение Акилганая-горы к разрыву между мирами,

но и сам оказался запертым у входа в мир, между щитом и порталом, и принужден был тратить все

свои силы на поддержание щита и отражение иных атак хатувина. Если бы не сопровождавшие

кебфинарату орды меньших духов, постоянно жалившие Акилганая и отвлекавшие на себя часть

его сил и внимания — хатувин, скорее всего, все-таки сумел бы преодолеть сопротивление и

пробился бы к самому проходу. Однако, свита духов запрета усложнила бой, и хотя в финальной

части сражения на помощь герцогу стали прибывать обитатели Эншела (они не умели летать и

были вынуждены прибегать к магии или к помощи крылатых созданий для того, чтобы подняться

в воздух; другие же заняли оборону на башнях и стенях и обстреливали оттуда захватчиков, если

те опускались слишком низко) — это обстоятельство уже не смогло изменить исхода сражения.

Серебристо-черный кебфинарату, остававшийся в стороне от сражения, не тратил время даром: он

нащупывал новые точки сопряжения, проникал в них своими энергетическими отростками и

выстраивал систему заклятий. Когда система была готова, он привел ее в действие. Портал резко

увеличился в размерах, заняв полнеба. Из него в Кебашину вырвались еще два кебфинарату:

багряно-красный и бесцветный — и неисчислимое множество меньших духов. Акилганай

отступил; трое кебфинарату настигли его и растерзали на части. Затем лазурный накрыл своими

вуалеподобными крыльями город; демоны стали сходить с ума, нападать друг на друга, рвать свои

и чужие тела — те же, кто пережил это безумие, переродились и признали власть новой силы, вторгшейся в этот мир. Затем схожей участи подверглись города Хаккут, Нагину, Убго и Чайбвел.

Кебашину, с точки зрения Палача, был слишком свободным, слишком разнузданным, слишком

независимым миром, чтобы можно было бы позволить ему существовать и дальше в прежнем