Бог непокорных (СИ) - Страница 36

энтикейцам духи создавали такую энергетическую атмосферу, при которой каждое заклятье

Хадеса слабело едва ли не наполовину. Хадес проклял всех, помогавших эс-Финлам духов, но

проклятий было мало, нужно было брать замок, и поскорее, потому что проводить долгую осаду в

период декабрьских метелей было попросту невозможно.

Как только будет готов таран и дополнительные лестницы, он прикажет начать штурм. Он

больше не будет пытаться разрушить стены, он сосредочит свои усилия на воротах и таране —

могучая и медленная магия Свинцовой Горы увеличит мощь наносимых по воротам ударов в

десятки раз. Он покроет лестницы магнитными чарами, заставив их прилипнуть к земле и к стенам

— скинуть такие лестницы защитникам будет очень непросто. Но все же лестницы — это в

больше степени отвлекающий маневр, основные свои усилия он сосредоточит на воротах. Как

только ворота падут, рыцари и министериалы Свинцовой Горы, почти неуязвимые за счет

сочетания брони и защитных чар, войдут внутрь Дераншаля — и тогда ничто уже не сможет

остановить их.

Все приготовления были закончены уже на второй день. Перед рассветом Хадес лично

проверил караулы и вошел в свою палатку, чтобы поспать несколько часов перед боем. Душа его

была полна мрачного удовлетворения: завтра он размажет этих ильсильварских щенков ровным

слоем по двору их собственного замка. Он зальет кровью склоны Дераншаля и угонит отсюда всех

женщин и детей — пусть духи рода, посмевшие противиться ему вместе с людьми, наплачутся

вместе с ними, когда он истребит весь этот род. Их женщины станут солдатскими шлюхами, их

дети — забитой прислугой, позабывшей о том, какой она крови. Завтра… все это будет завтра…

Он зашел в палатку, задернул полог и умер, не успев даже понять, кто его убил, зачем и

почему.

Глава 10

Керстен эс-Финл кутался в меховой плащ, притопывал, сжимал и разжимал пальцы, не

вынимая кистей рук из больших меховых рукавиц, отданных ему солдатом, дежурившим на стене

перед ним — но все равно чувствовал, что замерзает. Дул пронизывающий ледяной ветер, принося

с собой снег и отнимая те крохи тепла, которые пытались сохранить дежурившие на стене люди.

Ветер налетал со всех сторон, поднимая снежную пыль из сугробов под стенами и выбрасывая ее

вверх, завывал среди дворовых построек, заставлял метаться огонь в жаровне, разожженой на

стене, метаться из стороны в сторону так отчаянно, что казалось — еще чуть-чуть, и пламя

погаснет вовсе, будучи вырвано и унесено ветром прочь от человеческого жилья. Догус Килон, здоровенный бородатый солдат из числа бароновых людей, вынул руки из рукавиц и задышал на

пальцы. Здоровенный топор, на который опирался Догус, был облеплен снегом лишь слегка — в

отличии от самого Догуса, темный меховой плащ которого, меховая шляпа и темные штаны стали

белыми от снега. Керстен полагал, что со стороны он, наверное, выглядит примерно также. Он

заступил в караул лишь час назад, и уже продрог до костей. Когда же, когда же на его место

придет замена?.. Увы, еще очень не скоро.

За снежной пеленой лагерь северян, расположенный у подножья горы, был едва виден.

Несколько тусклых рыжих огней где-то вдалике — и только. Что они там замышляют?.. Когда

пойдут на штурм?.. Непонятно. Неизвестность держала в напряжении, а постоянное напряжение

утомляло. Во всех книгах о стратегии и тактике, которые прочел Керстен, утверждалось, что

воевать зимой не следует, что осаждать замки в такое время года — безумие, но вот пожалуйста: неграмотные северяне осадили Дераншаль и, вполне возможно, сумеют взять замок уже во время

следующего штурма. Не исключено, что располагай они большим числом лестниц — сумели бы

сделать это еще позавчера, во время первой атаки, проведенной без всякой подготовки, сходу.

Из-за метели и собственных тревожных мыслей Керстен заметил Мейкара лишь когда тот

уже поднялся на стену и подошел вплотную к жаровне.

— Духи Икизы и всего Текиона за нас, — сказал Мейкар, протягивая руки к огню. — В

такую погоду энтикейские ублюдки на стену не полезут.

Керстен бросил быстрый взгляд на север — где-то там, невидимая за снежной пеленой,

располагалась Икиза — самая высокая гора в этой части Текиона. Считалось, что на ее

заснеженной вершине живут ледяные демоны, духи холодных ветров и лавин. Икиза

главенствовала над горами, ущельями и долинами, и все обитатели окрестных земель два раза в

год — в начале зимы и в ее конце — приносили в жертву скот на ее склонах, а в самые худшие

годы, когда зима свирепствовала особенно яростно, доходило даже, по слухам, и до человеческих

жертв. Было что-то успокаивающее в мысли о том, что эта страшная сила стоит сейчас на стороне

защитников Дераншаля, и у Керстена не хватило силы духа отогнать это чувство очередным

напоминанием самому себе о том, что он — воин света, который не станет якшаться ни с какой

тьмой. Прекрасные светлые идеи, которыми он грезил, читая книги в Йонвеле, за последние дни

заметно потускнели; прямой и чистый путь паладина, некогда представлявшийся ему совершенно

ясным, скрыли тягучие сумерки сомнений. Он все еще на этом пути? Или уже нет? Будущее

выглядело неопределенным и не сулило ничего доброго.

Две недели назад они совершили свое первое — и единственное — нападение на патруль.

Все прошло на удивление легко и быстро: вшестером подъехали к двум всадникам на дороге, о

чем-то заговорили, и зарезали орденских министериалов по знаку Мейкара прежде, чем те успели

обнажить оружие. Один, раненный, пытался удрать, но топорик, брошенный Эвеном Хогсом,

баннеретом Рейера, удачно вошел всаднику в основание шеи — всадник свалился с лошади, еще

пытался ползти, и был заколот клинками текионцев. Убитых оттащили лес, где и бросили;

лошадей забрали себе. Это была пусть маленькая, но победа, и она подавила неприятные чувства в

душе Керстена, вызванные совершенно нерыцарственным способом, которым эта победа была

достигнута. Он был самым молодым в отряде, неопытным и вдобавок чужаком (все прочие были

либо рыцарями, либо солдатами эс-Кванов), и потому промолчал. Они вернулись в охотничий

домик, достали снедь и вино, и закатили целую пирушку по случаю первого успеха. Керстен

веселился вместе со всеми, и лишь глубоко в душе копошился червячок тревоги и сомнений: как

поступит Орден, узнав о пропаже двух своих солдат?.. Напившись вина, он крепко уснул на

шкурах, расстеленных на полу, рядом со своими товарищами, и про следующий день помнил

лишь, что с утра у него жутко болела голова. Браген Херфил отправился в ближайшую деревню

разузнать новости, а вернувшись, рассказал, что Орден прочесывает все дороги в округе и всюду

выспрашивает о пропавшем патруле и полудюжине всадников. Эти известия заставили

тревожиться уже не только новичка. Теперь выставлять дозор пришлось им самим, и вовремя: тем

же вечером Клиг с пригорка увидел людей и собак, направлявшихся в сторону домика. Их

выследили — куда быстрее и легче, чем они надеялись. В спешке собравшись, отряд покинул

укрытие. Они были вынуждены выехать на тракт, поскольку на бездорожье их быстро настигли

бы; также теплилась надежда скрыть собственные следы среди множества других. Под утро все

замерзли до полусмерти; кроме того, стало понятным, что кроме родового гнезда эс-Кванов,

возвращаться им некуда. Мейкар хотел отсидеться в Дераншале и вместе с отцом решить, как

действовать дальше — увы, но этому плану не дано было осуществиться. Недалеко от замка их

остановил орденский патруль, и хотя им удалось отбрехаться, стало ясно, что энтикейцы за время

их отсутствия в Дераншальском баронстве протянули свои руки еще дальше на север и взяли под