Бог непокорных (СИ) - Страница 24

Посвященные более низких ступеней носили в себе не змеенышей, а астральных червей,

связанных с родителем незримыми, но прочными узами.

Инициация Зингара состоялась в порту Терано, в ночь, что предшествовала отплытию. Он

лег спать, но вместо сна провалился словно в темную яму; и хотя его сознание странным образом

изменилось, он ясно осознавал происходящее. Тьма была живой, она дышала, говорила тысячами

голосов, ждала и манила. К Зингару пришло понимание того, что он стоит перед выбором,

который определит всю его дальнейшую судьбу. На одной чаше весов лежали сила, знания и

власть, на другой — страх, слабость и невежество: страх перешагнуть собственные границы и

взять больше, чем отведено обычному человеку; слабость, выдаваемая обществом за добродетель; и наконец, нежелание знать подлинную глубину мира — таинственную и ужасающую, полную

невообразимых кошмаров, невыносимых страстей и желаний, демонов и чудовищ, обитающих на

дне каждой души, потому что глубина и сущность каждой человеческой души едины с глубиной и

сутью Сальбравы. Правильный выбор был вполне очевиден; единственное, что побуждало Зингара

медлить в принятии решения — это мысль о том, что обещания тьмы ложны, что сила и власть, которые ему сулили, могут быть лишь приманкой для доверчивой души. Но вскоре пришла мысль

о том, что даже если это обман, то осуществлен он тем, кто, без всякого сомнения, имел силу и

власть, потому что обойти духовную защиту одного из высших иерархов Ордена, изменить его

сознание и дать ему то виденье и тот выбор, что были даны Зингару — все это мог бы проделать

далеко не рядовой демон. А если так, то разумнее было принять предлагаемый дар даже не смотря

на риск оказаться обманутым: в качестве добровольного союзника кардинал Ордена будет

полезнее, чем в качестве раба. И когда Зингар сделал выбор, в темноте появилась тень, и эта тень

надвинулась на него и поглотила; он ощутил жгучее прикосовение к левому предплечью, а затем

почувствовал, как зашевелилась змейка под его кожей, поднимаясь выше, к плечу — где и

замерла.

Позже он понял, что подобный дар предлагался Гхадабайном не всем, а лишь тем, кто по

свойствам своей души был склонен принять его. Случались и ошибки: Зингар слышал о смуте на

одном из кораблей Лилии, но подробностей так и не узнал: бунт был подавлен в самом начале, а

один из кардиналов Лилии пропал. Что-то во время плаванья произошло и с Магистром этого

Ордена: благородный и сильный духом воитель, всегда бывший для Изгнанных Орденов самим

образцом рыцарства, Тидольф Алкертур сделался вдруг безучастным ко всему происходящему,

отрешенным и безвольным. Он выполнял функции Магистра, отдавал все необходимые

распоряжения — но и только; он перестал реагировать на шутки и не поддерживал больше

досужих разговоров. В нем что-то сломалось, и там, где прежде горело сильное, яркое пламя, теперь была пустота. Встретившись, уже на берегу материка, с новым Тидольфом, Зингар подумал

о том, что его, вероятно, ждала бы такая же участь, вздумай он отвергнуть дар, предложенный

Гхадабайном.

Змейки Гхадабайна поселились не только в душах высших иерархов пяти Орденов — так,

одним из инициированных стал Маджус Кейп, военначальник королевских войск Эн-Тике,

поставленный Энкледом во главе армии перед самым отплытием с острова — поговаривали, что

предыдущий военначальник проявил излишние сомнения относительно целесообразности

намечающегося похода, за что немедленно был снят с должности и отправлен в собственное

имение. Поэтому Зингар не был удивлен тому, что во главе западного фронта Маджус

рекомендовал Тарго поставить именно его: это был шанс проявить себя, сделав еще один шаг к

должности Магистра. Инициированные помогали друг другу пробиваться наверх и занимать

ключевые места в управлении. Ордена в своем прежнем виде исчезнут, и на их месте явится нечто

иное — это Барвет осознавал вполне отчетливо.

Он встретился с Фалдориком вечером того же дня, и быстро понял, что проблем с пиратом

не возникнет — либо их будет существенно меньше, чем ожидалось. Во всяком случае, ни

уговаривать его, ни принуждать к чему-либо с помощью чар не придется. Фалдорик —

прозванный Косой за длинные рыжие волосы, уложенные в косу, достававшую морскому

разбойнику до середины бедер — был помечен тьмой также, как Зингар Барвет и Маджус Кейп.

Они выступили на запад двенадцатого ноября, забирая из деревушек по пути всех

лошадей, которых местные жители не успели спрятать, и полностью вычищая всю найденную

снедь из крестьянских кладовых. Вскоре Зингару донесли, что Фалдорик, помимо всего

вышеперечисленного, также исправно вырезает обитателей разоряемых деревень, и кардинал

Горы, вызвав к себе предводителя пиратов, холодно поинтересовался, для чего он восстанавливает

против энтикейцев местное население.

— Скоро зима, а есть им нечего, — беззаботно ответил Фалдорик, покачиваясь в седле

одной из немногих лошадей, привезенных завоевателями на своих кораблях, а не отнятых у

населения. — Пойдут в леса, будут грабить наши обозы, да посреливать из кустов. Проще

перерезать их сейчас, чем потом. Любить они нас все равно не станут.

— Пусть любят своих жен, — все тем же холодным голосом произнес Зингар. — Мне

достаточно того, чтобы они подчинялись.

— Они не будут сидеть на месте и ждать смерти. Я грабил ильсов не раз: здесь, на севере,

у них больше вольностей, чем на юге, и с какой стороны браться за мечи, они знают.

— Убийства прекратить. — Распорядился Зингар. — Если распространится молва о том,

что мы убиваем всех подряд, сопротивление станет отчаянным и ни одного замка по доброй воле

нам не сдадут.

— Я думал, вы, из Ордена Горы, умеете брать замки. — Хмыкнул Фалдорик.

— Зато мы не умеем тратить время понапрасну.

Пират усмехнулся, огладил усы и ускакал к своим людям, но массовая резня,

действительно, прекратилась. На бесчинства, совершаемые морскими разбойниками в отношении

крестьянских женщин, Зингар закрывал глаза, но в своей тысяче подобные выходки пресекал,

рассматривая их как нарушение воинской дисциплины.

Спустя два дня они взяли первый замок, принадлежавший одному из многочисленных

баннеретов эс-Вебларедов; в течении следующих трех дней — еще два. Это были легкие победы: ни серьезных укреплений, ни сильных защитных чар в своем распоряжении защитники не имели.

На перекрестке двух дорог (основной тракт вел дальше на юго-запад, к тоннелю Ареншо; дорога

на юг — к владениям графов эс-Йенов; дорога на север — в баронство Фадун) войска Зингара

впервые разделились. Трем командорам он поручил отправиться к эс-Йенам; сам же с четырьмя

оставшимися продолжил путь к Ареншо. Войска Фалдорика также поредели — он отправил

отряды Анга Секиры и Хемета Улыбки на север, уменьшив, таким образом, собственные силы на

шестьсот человек. Еще при высадке у Браша нескольких ярлов отправили на кораблях вдоль

берега, мимо Фадунского баронства в Колфьер, но насколько их поход оказался успешен, ни

Зингар, ни Фалдорик еще не знали. Разведчики Алина Алкупа собирали слухи и сплетни: корабли

ярлов прошли мимо рыбацких деревень три дня назад, но какова была их дальнейшая судьба — об

этом известия с севера еще не пришли.

Тунель Ареншо проходил сквозь западную стену Экистальского ущелья; от восточной

стены, которая была ощутимо ниже, к началу тунеля вел изящный каменный мост. Эти горы

принадлежали карлам; ниже тунеля Ареншо располагалось несколько уровней пещер, верхние из

которых использовались для торговли с людьми, а нижние — в качестве жилищ и хранилищ.

Карлы отказались пропускать завоевателей внутрь и закрыли ворота при приближении передового