Бледное солнце Сиверии - Страница 17

— Хорошие… хорошие… Сесть на место!

Тур наконец сообразил, что перед ним не чужак и с вопросом в глазах повернулся ко мне.

— Ты один здесь?

Я повернулся и увидел, что действительно тут один. Сотник сел у костра.

— Да, так и есть, — ответил ему. — Мне кажется, надвигается буран. С севера.

— Что? — Тур нахмурился.

Он поднялся и втянул носом запахи, словно таким образом мог определить погоду.

— Обычно, Срединный хребет отгоняет все метели. Не думаю, что непогода доберётся сюда.

Как я позже понял: Срединный хребет — каменный пояс, разделяющий Сиверию на две части. Он считался мало проходимым. Особенно в зимнее время, когда снегом были засыпаны все перевалы. Благодаря ему, в Уречье зима была мягче, чем в другой части Сиверии.

Тур посмотрел на меня, словно чего-то ожидая. Он снял с пояса флягу, и, вытянув пробку, сделал два мощных глотка.

Вскоре начали вставать остальные ратники. Они неспешно позавтракали и стали собираться в путь.

— Значит так, — подал голос Тур. — Сегодня будем начинать охоту. Из вас только единицы с подобным сталкивались, потому для пущей верности послушайте бывалых людей. Давай, Семен.

Тут встал охотник, невысокий коренастый сивериец с густой черной бородой, которая, хоть и была подровнена и слегка укорочена, но по местной моде торчала веером во все стороны. Он потёр слезившийся на морозе правый глаз и чуть хрипло проговорил:

— Тигр — зверь знатный. Обычно людей сторонится, но, поскольку, мы пришли за ним, постарается дать бой. Во время охоты разобьёмся на небольшие группки. В каждой я назначу старшого, которого будете во всем слушаться. Ясно?

— Ясно? — повторил за Семёном Тур. — Шуток не будет!

В ответ понеслось нестройное: «Дэ-а, пы-онятно».

— За кряжем начнётся кедрач, — продолжал Семён. — Там уже земля тигров. Стаями они не бродят, но я знавал один такой случай…

— А что до «лесного призрака»? — вдруг спросил кто-то из солдат.

— То байки, — ответил ему второй.

— Байки, или не байки, — поднял руку Семён, — но «лесной призрак» существует.

— Ты его видел?

— Нет.

Охотник чуть помолчал, а потом добавил:

— В Тигриной долине, что на противоположном берегу от Гравстейна, говорят, обитает огромный белый тигр.

— Нашли о чём говорить! — недовольно пробасил Тур. — По делу давай.

— Да что по делу: осмотримся, поищем следы. Потом поставим петли и сделаем засады на тропах. Раскинем приманки. Ну а дальше, как удача улыбнётся.

— И долго длится охота? — спросил в этот раз Холодок.

— Может и несколько дней.

— Куда лошадей денем?

— У Косой скалы разобьём лагерь, — сказал Тур. — Там лошадей и оставим. Будете дежурить по очереди, чтобы чего не случилось.

Тур поднялся и посмотрел на безмятежное розоватое небо. Потом снова повернулся ко мне и пробормотал:

— Что-то не заметно бурана.

Сотник довольно усмехнулся, но больше ничего не добавил…

Но Стояна оказалась права: уже через пару часов налетел сильный ветер. Небо заволокло тяжёлыми тёмными тучами, не оставившими и намёка на прекрасноликое утро. А ещё через полчаса снег просто застилал глаза, а ледяной ветер обжигал лицо.

Буран усиливался с каждой минутой. Даже лошадям было тяжело идти. Они стали часто проваливаться в глубокий снег, натужно похрапывая, пытаясь вытянуть себя и всадника.

— Стой, братцы! — проорал Тур.

Его залепленное снегом лицо походило на какую-то колдовскую маску.

Я продрог до мозга костей. Думаю, что и остальным было не очень жарко.

— Стой! — снова крикнул сотник, призывая всех подойти к нему. — Делай, как я.

Никто не возражал. Тур был типичным сиверийцем, потому точно знал, что надо делать в такие трудные минуты.

Он присвистнул, и его конь послушно опустился на брюхо. Тур отстегнул от седла шкуры и приказал нам образовывать группки по четыре человека.

Мы положили коней в своеобразные кружки, и Тур показал, как следует делать намет. Он довольно ловко соорудил первый, а потом кинулся помогать остальным. У нас вышло три намета.

— Залазь каждый в свой и жмись к лошади, — перекрикивая пургу проорал Тур.

При этом сгрёб Егорку в охапку и закинул во внутрь. Мне тоже выпало быть в одном намете с ним. Следом заползли собаки, хотя по ним не было видно, что они замерзли: густой подшерсток согревал их даже в трескучий мороз.

Под пологом было темно, но я довольно быстро определился и подполз к своей лошади. От неё, прямо-таки, парило, словно от маленькой печки.

— Как только начнёт придавливать снегом, — проговорил Тур, — приподнимитесь и поворочайтесь, а то совсем придавит и околеете.

Вдруг в его руках появился слабенький голубой огонёк.

— Слава Тенсесу! — говорил Тур. — Получилось.

— Что это? — спросил Холодок.

— Свет, — хитро улыбнулся Тур, так и не пояснив природы этого странного огонька. — Укутайтесь в шкуры и периодически ворочайтесь. А то к следующему утру…

Он не закончил и прижал к себе Егорку, уже запеленованного в теплую медвежью шкуру.

Собаки легли с обоих сторон своего хозяина. Мы снова встретились с ними взглядами, и я вдруг вспомнил того волкодава с зуреньского хутора. Ему ведь я тоже не очень нравился.

Возможно, собаки видят мою «природу». А если так, то…

— Держите, — протянул Тур деревянную флягу. — И только по глоточку. Полугар — вещь коварная. Ложно греет тело. Некоторые так набирались, что через час превращались в мороженое мясо.

Полугаром в Сиверии прозывали хлебное вино, или проще говоря — водку.

Мы пустили флягу по кругу и сделали по паре глубоких глотков. И вскоре я почувствовал, как к рукам и ногам побежало тепло.

— Старайтесь не засыпать, — слышал сквозь смежовывающиеся веки голос Тура. — Ворочайтесь, а то…

Но усталость навалилась на разум, унося его в тёмную страну снов.

Утром мы с трудом повыползали из-под снега. Слава Сарну, никто не замёрз, никто не задохнулся, да и вообще не пострадал.

Тур не дал возможности нормально поесть, приказывая пробираться к Косой скале.

— Там разобьем лагерь и уж потом и наедитесь, — проговорил он. — С этим бураном, мы и так целый день потеряли.

При этом сотник глядел на меня так, словно это я наколдовал такую погоду.

Снега сегодня намело немало. Мы достали припасённые снегоступы и пошли вперёд. Лошади грузли до живота, брыкались, порой отказывались идти, и мы провозились с ними до обеда.

У Косой скалы снега было меньше. После того, как расчистили площадку, Тур приказал строить лагерь.

Мы соорудили навес, подобный тому, что делали у порогов. Напротив навеса установили костёр по типу «бром-ме», но с большим числом стволов.

Часть ратников во главе с охотником Семёном ушла в лес на разведку. Вернулись они лишь к началу вечера.

— Ну как? — сухо спросил Тур.

— Есть следы. Не мало… Наставили несколько петель на тропках…

Семён облизал губы и странно посмотрел на сотника.

— Что ещё? Говори.

Охотник подал знак уединится и они вдвоём отошли в сторону. Дальнейший их разговор я не слышал, но наблюдая за эмоциями, отразившимися на лице сотника, понял, что случилось нечто серьёзное.

По губам Тура я прочитал вопрос: «Далеко?» Охотник стоял почти спиной, но судя по всему ответил, что не очень.

Сотник резко развернулся и направился к лагерю.

— Игорь, Холодок, Добрыня и… и…

Взгляд Тура пробежался по ратникам несколько раз.

— И ты, Сверр, — вдруг он остановился именно на мне. — Собирайтесь.

— Тятя…

— Нет, Егор, останешься в лагере! И вообще, ты обтёр лошадей?

— Обтёр…

— Смотри, чтоб не простыли, а то шкуру спущу.

Я прицепил к поясу оружие и стал догонять Тура.

Наш отрядик пошел к окраине небольшого ельника, а оттуда резко влево и вверх по заснеженной круче. Через полчаса очутились на просторной площадке, где высился разбитый обоз из трёх телег. Рядом виднелись почерневшие на морозе тела, которые уже начинали поклёвывать птицы.