Битва за ленточку - Страница 8

Нянюшка согласно вздохнула.

– Знамо дело, нелегко. Мужик-то, он ведь разный. Поди разберись, что у него на уме. Иной в душу вьется, а сам в карман глядит. А коли пусто в кармане-то, чем его удержишь? А другие, те и вовсе не ведают, что им надобно. Все по жизни прыгают, ищут чего-то. Толковый мужик, он, как диковинный зверь, в природе редко встречается.

Немного помолчали, размышляя о странностях природы, создающей так мало толковых мужиков. Чего это ей вздумалось экономничать?

– Скажи-ка, нянюшка, – лукаво улыбнулась хозяйка, – если бы ты в молодости узнала об астрологии, и был бы у тебя гороскоп, неужели ты отказалась бы лучшую жизнь прожить?

– А я на свою жизнь вовсе не жалуюсь, хоть и всяко в ней бывало. А куда ж от этого денешься. Судьба-то, она многоликая: то добрая, то злобная; то мать родная, то мачеха лютая. Иной раз не поймешь, за что на тебя серчает, пошто обижает?

– Не понимаешь, потому что не знаешь, по своей ли дороге идешь. А знала бы, какие беды впереди поджидают, обошла бы.

Нянюшка недоверчиво покачала головой:

– Эх, кабы так! Да ежели б такое можно было, все люди тогда, как в сказке жили бы, долго и счастливо.

– Конечно, это возможно, если есть у тебя гороскоп, ну, значит, карта жизни.

– А зачем она? Будет радость впереди, так и порадуешься, а коль горюшко поджидает, так о нем и вовсе знать не надобно. А то и станешь терзаться да маяться, дрожать по всякому шороху. Да разве это жизнь? Думается мне, правильное это дело, что человек не может судьбу свою знать.

– Не согласна я с тобой, нянюшка. Вот у меня раньше жизнь совсем не ладилась. А теперь, благодаря астрологии, я счастлива. Что ты на это скажешь?

– Может, оно и так. Да только родители твои и знать не знали про дорожки эти звездные, а все равно друг дружку встретили и жили счастливо. А ведь матушка твоя и хотела от судьбы убежать. Она тебе, чай, рассказывала, как они с отцом повстречались?

– Говорила как-то, что могли они раньше на несколько лет встретиться, да не вышло. А подробностей я не знаю.

– Тогда послушай. Это в деревне нашей было. Матушка твоя уже в город учиться уехала. Годков девятнадцать ей было. И вот приезжает как-то к родителям на каникулы. Конечно, и меня проведать пришла, а как же.

– Она мою маму тоже нянчила, – объяснила подруга Тайне.

– Я была еще девчонкой, когда матушку ее нянчила, – уточнила для гостьи старушка. – Полюбила ее, как родное дитятко. И она ко мне с душой. Выросла – никогда не забывала. То в гости наведается, то письмецо пришлет. Она к тому времени уже в город уехала – в институте училась, здесь, в Энске. А у нас в ту пору несколько новых семей объявилось – в деревню жить переехали. И она, потому как в городе жила, этих новых, конечно, не знала. И вот однажды к моим соседям – тоже новым – приехал погостить внучок. Летом, на каникулы. Парень серьезный, работящий. Все бабке с дедом помогал. И сам интересный.

Нянюшка хитро улыбнулась подруге Тайны:

– И тогда у меня насчет матушки твоей думка одна появилась. Я к нему пригляделась зорко – ясно, жених подходящий. Я у соседки выведала: вздыхает ли он по ком, есть ли невеста? Нету еще, говорит, только мечтает. Тут я и обрадовалась: все одно к одному. Надо только их познакомить. А пока она еще не приехала, я ему о ней намекнула и так расхвалила, что он заинтересовался. А она все не приезжает. Я уже забеспокоилась, не ровен час, уедет жених, ищи его потом. Ну вот, наконец, приехала. И в тот же день ко мне прибежала. Я дипломатию разводить не стала, потому как времени уже не было, жениху через два дня уезжать. Говорю ей сразу, так, мол, и так. Его тоже расхвалила, и ей интересно. Жди, говорю. А сама быстрехонько за ним. Он от радости земли под собою невзвидел и бегом переодеваться – знамо дело, чтобы перед невестой в лучшем виде предстать. Жду его на улице, возле хаты ихней, а саму думки разные одолевают: мое ли это дело? А ну как не понравятся друг дружке?.. Долго его не было. Гляжу – выходит со двора. Статный такой! Я чинно, как и положено свахе, веду его в свой дом. Глядь, а невеста исчезла. Жених растерялся, а у меня ажно в голове затрещало. Да что же это? Куда она подевалась?

Приложив к сердцу руку, нянюшка вздохнула. Немного помолчав, продолжила:

– В общем, не вышло знакомства. Ушел жених, а я к ним побежала. Гляжу, дома она и на меня серчает. Видела я, говорит, в окошко, жениха твоего, когда вы по улице мимо дома проходили, – вот и убежала через двор, огородами. Не нужен мне такой болван! Я так даже растерялась: чего она небылицы плетет на сердешного? Не сумлевайся, говорю, парень хороший. А она – не желаю, кричит, с дуралеем этим знакомиться! Пригорюнилась я, но делать нечего. Сердцу не прикажешь. Вскорости соседи мои опять из нашей деревни уехали, и куда жених мой подевался, неведомо. Уж и не знаю, сколько потом годков прошло. Она институт свой закончила, на работу ее послали куда-то на край света. И там, в городишке этом, она своего милого и повстречала. Там же и свадьбу справили. А через пару годков сюда, в Энск, переехали. Ты у них еще не родилась, – уточнила нянюшка, глядя на подругу Тайны. – Это уж потом было… Ну так вот, переехали они сюда, недалече от нашей деревни. И захотелось мне ее проведать. Все ж таки переживаю: что за супруг у нее – незнамо кто да незнамо откуда. Приехала утречком, отыскала дом, звоню. Дверь открывается, гляжу – на пороге жених мой, от которого она убежала. Что вы думаете, он и есть супруг ее ненаглядный. Тут она появилась, радуется, знакомит меня с муженьком своим. Да на что, говорю, нам знакомиться. Мы и так уже знакомые. Только ты, не пойму, зачем от судьбы своей убегала? Гляжу на них, удивляюсь, а они и того пуще. Стали мы по порядку все разбирать, и вот оно что вышло.

Нянюшка усмехнулась и покачала головой.

– Не томи! – рассердилась подруга Тайны. – Объясни, в чем дело?

– А дело было так. В тот самый раз, летом, когда она от станции в деревню ехала на автобусе, к ней один баламут в кавалеры набивался. Да такой нахальный, такой хвастливый. Она от него еле отвязалась. И вдруг, когда у меня в доме ждала моего жениха, увидела в окошко, что я веду его, того дуралея, к ней. Не стала она его дожидаться. Еще и на меня осерчала. Вот ей как привиделось. А на деле-то как было? И вовсе не супруг ее тогда в автобусе к ней приставал. И видела-то она в окошко совсем не его. Чудно, кажется? А чуда-то никакого и нет. Оно ведь как получилось. Я возле соседского дома на улице стою, жениха моего жду. А мимо идет парень – тоже из новых, приезжих. Все дети в семье той, как дети, а он дуралей, и вправду. Никакой на него управушки. Спрашивает меня: нет ли, мол, спичек? Папиросу ему подпалить нечем. Ну, пошли мы за спичками. Я и в дом свой не заходила, в летней кухне спички нашла ему, он сразу ушел. А она-то в окошко нас увидела и подумала, что он и есть тот жених. Вот и убежала. Да только, выходит, не от того.

Нянюшка развела руками. Потом сложила их на груди и продолжила:

– Когда мы во всем разобрались, они, молодые, смеются, а я на нее серчаю – удумать такое! Нешто я из ума выжила, чтобы мою дорогую деточку сватать за такого баламута. Это же первый лодырь и выпивоха. От него, и вправду, бежать надо. Вот какая вышла история. У нас в деревне твои родители не познакомились, а где-то за тридевять земель… Одно слово – судьба. Ты от нее уворачиваешься, а она тебя отыщет и на краю света.

Подруга Тайны улыбнулась и сказала:

– Теперь понятно, почему папа над ней подшучивал: «Беги, беги, все равно ко мне прибежишь». Странно, что они мне это не рассказали.

Чуть помолчав, она добавила:

– Моим родителям повезло. Любовь у них была на всю жизнь. Я даже не помню, чтобы они когда-нибудь ссорились.

– За всю жизнь я не ведаю, а один раз было. Крепко они тогда поругались, аж до скандала. И все из-за имени твоего. Мать хотела тебя Октябриной назвать, потому как родилась ты в октябре, а отец воспротивился – что это, говорит, за имя такое.