Битва за небеса - Страница 24

Сам Пауэрс уже на суде рассказывал:

– В районе Свердловска, примерно на высоте шестидесяти восьми тысяч футов, я произвел поворот самолета и летел приблизительно около одной минуты по прямому курсу. Потом я услышал или, может быть, почувствовал какой-то глухой взрыв и увидел оранжевое сияние. Самолет клюнул носом, и, как кажется, у него отломились крылья и хвостовое оперение. Мне казалось, что этот взрыв произошел где-то сзади. Точно я не знаю, в каком положении падал самолет, я видел во время падения только небо…

Я не мог воспользоваться катапультирующим устройством из-за сил, возникших в падающем самолете. Тогда я открыл фонарь и освободил пристяжные ремни. Парашют открылся автоматически, сразу после того, как я покинул самолет. Тогда я был приблизительно на высоте четырнадцати тысяч футов. Я не успел включить кнопки и рычаги для уничтожения самолета. Для этого не было времени…

Пауэрсу повезло, что осколки не прошили кабину – при разрыве ракеты С–75 они разлетаются на триста метров. Изломанный самолет сорвался в штопорящее падение, задрав нос, и пилота бросало по кабине. Если бы он задел при этом кнопку ликвидатора, то в тот же момент взорвались бы три шашки мощного циклонита под его сиденьем – так задумали начальники из ЦРУ, обманув пилота. Ему удалось и выбраться из кабины еще до того, как в исковерканную машину ударила ракета из третьего залпа.

На земле не сразу поняли, что противник уничтожен. Облако от разлетающихся обломков на экране радара они приняли за выброшенные Пауэрсом искусственные помехи – отражатели из фольги. Поэтому стрельба ракетами продолжилась, и никто не отозвал прочь наши два МиГ–19. Ракета поразила истребитель Сафронова, и пилот погиб. Айвазяну удалось уйти, бросив машину в спасительное пикирование.

Пауэрс не застрелился, не воспользовался ядовитой иглой. Его обезоружили обычные русаки – шофер Чужакин с приятелями. Они же на машине свезли пилота куда следует.

Несмотря на трагическую гибель Сафронова, то была наша победа. Огромная победа, предотвратившая большую войну. Она открывает героическое тридцатилетие, в которое враг не раз познает всю могучую силу русской противовоздушной обороны. И одержали мы эту победу, по большому счету, благодаря воле Сталина. Впрочем, давайте-ка обо всем по порядку.

4

В веке двадцатом русским пришлось драться долго и насмерть. В небе – тоже. В Китае в 1938–м. В Испании 1936–1938 годов. На Халхин-Голе в 1939–м. С немцами в страшных 1941–1945 годах.

Было еще много смертельных схваток, и все-таки наш главный враг тогда только набирал воздушную силу. И этот враг – Североатлантический мир во главе со США. Спасенный нами от немцев, он имел то, чего не было у Гитлера, – авианосцы и высотные «летающие крепости». И мы еще в ту войну увидели его сатанинское могущество. Его ковровые бомбардировки, стиравшие с лица земли огромные города.

Как ни было страшно гитлеровское нашествие, оно было в основном сухопутным. Главным оружием немцев были танк и ближний пикирующий бомбардировщик. Но у них не было флота дальних, стратегических бомбовозов. Зато англо-американский, Североатлантический мир создал новое орудие войны, войны «дистанционной», бесконтактной – эскадры огромных воздушных кораблей, идущих на цель за тысячи километров, сражающихся в плотных «комбат бокс» – боевых «коробках», где один бомбардировщик прикрывает другой. Против «летающих крепостей» оказались малоэффективными даже пушечные истребители. Немцам пришлось создавать ракеты «воздух-воздух» и зенитные ракеты. Только они не успели – русские войска слишком быстро двигались к Берлину. Налеты стратегических авиаэскадр Запада на немцев в общей сложности убили мирных жителей больше раза в три, нежели погибло в Хиросиме и Нагасаки. Да и в Японии тяжелая авиация янки оставила жуткую память.

В ночь с 9 на 10 марта 1945 года американские бомбардировщики 20–го воздушного флота генерала Ле Мэя начали операцию «Молитвенный дом». Целью массированных налетов «суперкрепостей» стал Токио. Они обрушили на город тысячи зажигательных бомб, сработанных концерном Дюпона и «Стандард Ойл», и японская столица обратилась в пылающий ад. «Тесно прижатые друг к другу деревянные домики вспыхивали, как солома. Переулки разом превратились в пылающие реки. Обезумевшие толпы людей бежали к берегам Сумиды и ее притоков. Но даже речная вода, даже чугунные пролеты мостов стали обжигающе горячими от чудовищного жара. Над городом бушевали огненные смерчи ураганной силы. Вызванные ими турбулентные воздушные потоки швыряли американские «сверхкрепости» так, что летчики едва сохраняли управление», – писал в книге «Горячий пепел» наш журналист Всеволод Овчинников.

То была еще НЕЯДЕРНАЯ бомбардировка, но в одну ночь погибло более 83 тысяч токийцев. Вспыхнули огненные штормы, гигантские очаги пожаров пожирали колоссальное количество кислорода, становясь центром, куда дули бешеные горячие ветры. Потом пожар Токио будет использоваться для моделирования последствий атомных бомбардировок. Люди массами кидались в пруды, но вода в них закипала, и огонь выжигал воздух, удушая несчастных.

То была ПОДЛАЯ бомбардировка, ибо шло массовое уничтожение не солдат и не боевой техники, а стариков, женщин и детей. Ибо солдаты были на фронте. А американцы заходили на город, почти лишенный ПВО. Всего в той войне американцы потеряли столько же, сколько сами заживо спалили японцев в одну только страшную ночь. За одно это преступление, унесшее жертв больше, чем Хиросима, америкосы должны были сидеть на скамье подсудимых в Нюрнберге. Ибо гитлеровцы сжигали в крематориях уже трупы, а «гуманный» Запад предавал пламени живых людей.

Чтобы понять психологию Сталина и яростную решимость русских вооружаться уже после 1945 года, нужно погрузиться в атмосферу тех лет. Вы знаете, зачем западные воздушные флоты так жестоко бомбили Германию в 1945–м, хотя это было полной бессмыслицей с сугубо военной точки зрения? Все очень просто: магические, основанные на высочайшем подъеме боевого духа цивилизации Германии и Японии сделали свое дело: будучи не в состоянии победить, они смерчем пронеслись по миру, разрушив прежний планетарный порядок в интересах США. Ценой своей гибели эти «цивилизации магов» разрушили соперника американцев – Британскую империю, нанесли запредельные потери самому сильному конкуренту США, русским, а заодно помогли янки установить глобальную власть долларовой системы. Задачи эти обреченные немцы и самураи полностью выполнили уже в 1944–м, и теперь американцам нужно было использовать их в роли мишеней на огромном полигоне. Ковровые бомбометания Германии стали прежде всего громадными психологическими операциями. Меча тысячи тонн бомб на истерзанный Рейх, западники не только ломали боевой дух немцев на десятилетия вперед. Они еще и демонстрировали израненной России: так может быть и с тобой, если не будешь покорствовать. Мы можем послать свои воздушные флоты и на твои уцелевшие города!

«Когда первые сигналы тревоги ознаменовали начало 14–часового ада, дрезденцы послушно разбрелись по своим убежищам. Но – без всякого энтузиазма, полагая, что тревога – ложная. Их город никогда до того не был атакован с воздуха. Многие никогда бы не поверили, что такой великий демократ, как Уинстон Черчилль, вместе с другим великим демократом Франклином Делано Рузвельтом, решат казнить Дрезден тотальной бомбежкой.

Что двигало Черчиллем? Политические мотивы. Промышленность Дрездена производила только сигареты и фарфор, товары невоенные. Но впереди была Ялтинская конференция, на которой союзники намеревались членить измученное тело Европы. Черчилль и захотел разыграть «козырную карту» – некое грандиозное англо-американское действо, которое «произведет впечатление» на Сталина, – слишком самостоятельного и слишком умного, набравшего слишком большую силу. Эта карта, как оказалось позже, не «сыграла» в Ялте, поскольку плохая погода отменила запланированный рейд. Но Черчилль настаивал на том, чтобы рейд все же осуществился где угодно, объясняя это необходимостью подавить волю германского населения в тылу. Едва жители Дрездена разошлись по бомбоубежищам, на город была сброшена первая бомба – в 22.09 13 февраля 1945 года. Атака продолжалась 24 минуты.