Битва у Варяжских столпов - Страница 68

Эта песня считалась заветной. Я услыхала ее впервые в 1974-м. А запомнить удалось через год, ибо ее нельзя было записывать, только запомнить». Стоит ли удивляться, что после нескольких лет такой интеллектуальной и эмоциональной обработки молодым археологам начинались всюду, где только возможно, мерещиться их скандинавские «отцы» вместе с драккарами. Результат многолетнего семинара был следующий: «Эта пришедшая после “Норманской дискуссии” талантливая “младшая дружина” образовала ядро ленинградской школы археологов-славистов…» Именно эта «младшая дружина» норманистов и стала активно интерпретировать археологические данные в заданном идеологическом ключе, создавая иллюзию массового присутствия скандинавов в Древней Руси, пытаясь наполнить материальным содержанием норманистские догмы.

С нарастанием кризисных явлений в обществе в науке закономерно усиливался и норманизм, достигший своего апогея в конце 80–90-х гг. с распадом СССР. Как и в эпоху бироновщины, так и в эпоху установившегося в России прозападного компрадорского режима норманизм вновь оказался чрезвычайно востребованным и начал претендовать на тотальное господство в исторической науке, выдавая себя за единственно верное научное направление. Помимо археологов его апологетами стала еще одна группа, которую А.Н. Сахаров охарактеризовал так: «В последние двадцать с лишним лет эта сторона норманизма яростно и агрессивно отстаивается в основном небольшой группой филологов, работающих долгие годы со шведскими, норвежскими, немецкими, исландскими, восточными источниками и сделавших эти источники по существу наиболее важными свидетельствами по истории древних славян. Построившие на этой туманной и шаткой, в основном филологической, порой сугубо тенденциозной основе свои исторические конструкции, эти “специалисты” стремятся монополизировать историю Древней Руси, всячески дискредитировать своих научных оппонентов. Слабо разбирающиеся в русских источниках, в первую очередь в летописных текстах, не знающие древнерусского языка, замалчивающие работы, в которых утверждается славянское происхождение Рюрика и его соратников, они требуют вывести антинорманизм вообще за рамки науки, приклеивают своим оппонентам, всем, кто покушается на эту монополию, ярлыки псевдопатриотов, шовинистов и даже сталинистов».

По времени это более или менее совпадает с окончательным формированием идеологии глобализма, под знаменем которой предпринимается очередная попытка установления нового «мирового порядка». Этот порядок предполагает постепенное стирание в угоду Западу политических границ, национальной идентичности и в конечном итоге превращение народов в унифицированную массу безродных общечеловеков. Нечего и говорить, что норманизм и здесь пришелся как нельзя кстати. На «Семинаре по проблемам глобализации», организованном фондом Горбачева и проходившем в Норвегии в 1998 г., присутствовал не только бывший президент СССР, но и один из наиболее одиозных туземных норманистов Г.С. Лебедев. Оба они с удовольствием переоделись в одежды викингов, бывший генсек уселся на скамью конунга, и сама атмосфера заседания вызвала «общие, и достаточно продуктивные, размышления и рассуждения о тысячелетнем пути России и Северных стран в нашем древнем и неизменно меняющемся мире», а «многовековой исторический опыт “Скандобалтики” рассматривался как познавательная модель современных глобальных процессов». Трансформация «лучшего немца» в настоящего викинга вполне понятна, и точно так же понятно присутствие там Г.С. Лебедева. Последний в предисловии к переизданию своей книги наряду с рассуждениями о массовом «социальном заказе» «реконструкции» исторического прошлого постулирует: «В этой потребности, очевидно, проявляется одна из фундаментальных характеристик современного процесса глобализации: человечество в результате коммуникативно-информативной революции конца XX века осознало свое принципиальное единство в планетарном пространстве и, соответственно, подходит к задаче осознания того же планетарного единства в историческом времени». Естественно, что норманизм со своими готовыми наработками о массовом переселении в Древнюю Русь 10% всего населения Швеции уже давно готов выполнить «социальный заказ» и «реконструировать» искомое «принципиальное единство» как в планетарном пространстве, так в историческом времени.

Секрет совершенно непонятной на первый взгляд «непотоплямости» норманизма заключается в том, что он является не просто научной гипотезой, а идеологической концепцией, из которой следуют совершенно однозначные политические выводы. Принятие же этой концепции в конечном итоге становится результатом духовно-нравственного выбора того или иного отечественного ученого. О причинах, побудивших их к этому, мы можем только догадываться. Естественно, было бы явным упрощением стричь всех норманистов, в числе которых были и видные ученые, под одну гребенку. Одни из них искренне заблуждались, другие предпочитали плыть по течению и, полагаясь на авторитеты, не утруждали себя самостоятельным поиском истины. Кто-то становился норманистом из конъюнктурных соображений, а кто-то давал выход своей русофобии и преклонению перед Западом. Но, в независимости от субъективных причин, по которым те или иные ученые становились норманистами, объективно эта гипотеза играла и продолжает играть совершенно однозначную роль. Еще один из активных провозвестников норманизма А.Л. Шлецер утверждал: «Дикие, грубые, рассеянные славяне начали делаться людьми только благодаря посредству германцев, которым назначено было судьбою рассеять в северо-западном и северо-восточном мире семена просвещения. Кто знает, сколь долго пробыли бы русские славяне в блаженной для получеловека бесчувственности, если бы не были возбуждены от этой бесчувственности нападением норманнов». Вся русская история начинается для А.Л. Шлецера с пришествия Рюрика, который в его представлении естественно был норманном. Все эти рассуждения были с готовностью подхвачены туземными норманистами, и в 1837 г. Сергей Александрович Гедеонов (не путать с его однофамильцем Степаном Александровичем Гедеоновым, выдающимся антинорманистом!) яркими красками рисовал господство скандинавов над славянскими рабами, убеждая, что «война и дань, средства, которыми действовали норманны во всех покоренных ими землях, полагая пределы своеволию славянских дикарей, были первыми шагами к образованию гражданскому», благодаря чему «воинственный гений норманнов одушевил их новою жизнью, и повел быстрыми шагами по стезе просвещения». Хоть сами скандинавские саги показывают, какое просвещение и «образование гражданское» несли другим народам на своих драккарах викинги, на это маленькое противоречие не обращали никакого внимания туземные норманисты, выдрессированные с петровских времен в рабском преклонении перед всем западным. В полном соответствии с ними находятся и утверждения Гитлера в «Майн кампф»: «Организация русского государственного образования не была результатом государственно-политических способностей славянства в России; напротив, это дивный пример того, как германский элемент проявляет в низшей расе свое умение создавать государство». Его помощник Гиммлер из идей своего фюрера делал уже конкретные практические выводы: «Этот низкопробный людской сброд, славяне, сегодня столь же неспособны поддерживать порядок, как не были способны много столетий назад, когда эти люди призывали варягов, когда они приглашали Рюриков». Плачевный конец этих создателей предыдущего «нового порядка», попробовавших водворить его в нашей стране, общеизвестен. Несмотря на разделяющие приведенные цитаты столетия, легко заметить их преемственность, причем славяне-«получеловеки» А.Л. Шлецера закономерно превратились в недочеловеков у Гитлера и его приспешников.