Без суда и следствия (СИ) - Страница 22

ВОПРОС СЛЕДОВАТЕЛЯ. Но ваши отпечатки были единственными.

ОТВЕТ КАЮНОВА. Я уже сказал, что брал в руки. Может, этим я стер другие отпечатки?

Звонок раздался вечером, не помню, в котором часу. Я никуда не собирался уходить. На этот раз позвонили мне домой. Тот же голос, что и 26-го. Я сразу понял, с первых его слов, что это убийца Димы. Он сказал:

– Ну как, понравилось? В этот раз понравится еще больше, потому что нам надо поговорить. Станция Белозерская, Северный вокзал. Лесопосадка около станционной постройки. Половина девятого. Инструменты захвати с собой, я тебе на хранение их давал. Если не трус, то поговорим.

Я уже знал, что поеду. Взял портфель с инструментами. Зачем? Я решил, что убью этого гада – так, как он убил Диму Морозова. Сказал жене, что у меня деловая встреча. Купил на Северном вокзале билет на электричку до Белозерской, в 19.15. Приехал на станцию ровно через час, в 20.15. Было очень темно. Я пошел в лесопосадку, но заблудился и никого не встретил. Я ходил там ровно час, разозлился и бросил портфель в кусты. Уехал последней электричкой в город в 21.15. В половине одиннадцатого был дома. Это все, что я могу сказать. Мальчиков я не видел. Так же, как и Дима, они занимались в моем классе. Я и представить не мог, какая им угрожает опасность».

– Существуют показания кассирши с вокзала, которая запомнила Каюнова, купившего билет на электричку в 19.15. По ее словам, детей с ним не было, Каюнов был один. Это обстоятельство сейчас выясняется. По заключению экспертизы, мальчиков убили между восемью тридцатью и девятью часами вечера. Есть заключение экспертизы об отпечатках пальцев – на орудиях убийств найдены только одни отпечатки, и они принадлежат вашему мужу. Об этом вы уже прочитали. На Белозерской Каюнова никто не видел, очевидно, он купил билеты в автомате. В последнюю электричку с этой станции он сел один. Кстати, обратного билета у него не найдено. Нет и свидетелей, показывающих, что обратно Каюнов уехал именно электричкой. Это обстоятельство также проверяется. Он мог уехать автобусом из поселка в 20.30. Учтите, то, что он сел в последнюю электричку один, известно только с его слов.

Я перебила Ивицына:

– Но он вернулся домой в половине одиннадцатого! Я его ждала!

– Ага, значит, все-таки решились заговорить!

– Но это правда!

– А кто знает? Вы – жена, заинтересованное лицо.

– Да нет же!

– У вашего мужа был в руках портфель, когда он вернулся?

– Нет.

– Тем не менее по времени все совпадает.

– Как могли мальчики сами оказаться ночью на Белозерской?

– Я же вам сказал – выясняется! Дети играли в детективов, и убийца каким-то образом заманил их загород. Детские игры порой бывают небезопасны.

– У вас есть еще вопросы ко мне?

– Нет, вы можете идти. А вот адвокат пусть останется – я должен побеседовать с ним.

– Все уже закончилось? А где Роберт? – спросила Юлька, когда я вошла в квартиру.

– Остался беседовать с Ивицыным. Кстати, где ты этого Роберта откопала?

– Порекомендовал наш общий знакомый. Ну, тот, кто устроил твою карьеру.

– А…

– Как тебе Роберт?

– Вроде ничего. На безрыбье и рак рыба.

– Зря так говоришь. Он спец.

– Я надеюсь. Юля, я очень устала.

– Расскажи, что произошло с твоей работой?

– Позже.

Я легла на диван в гостиной. Все заволокло туманом. Юля ушла, буквально через несколько минут вернулся Роберт. Он завалился в кресло и начал без предисловий:

– Все слишком сложно, давайте о гонораре.

– Я же подписала с вами соглашение.

– Безусловно. Но мне следует аванс.

– Сколько?

– Пять тысяч долларов.

– Для начала?

– Дело безнадежно. Понимаете? Безнадежно! Чтобы добиться хоть какого-то результата, необходимы деньги. И я объясню вам зачем. Вы понимаете, что вашему мужу грозит смертная казнь? Необходимы свидетели. Никто не станет говорить даром. Вы думаете, что я бессовестный вор и деньги пойдут мне в карман? Ни в коей мере! Тому десять, тому – двадцать, тем – пятьдесят, и, если рационально использовать эту возможность, смертная казнь начнет отдаляться все дальше и дальше, пока не исчезнет вдали. Вы улавливаете мою мысль?

– Да. Хорошо, я дам вам деньги. Но не сейчас, через несколько дней. Сейчас у меня нет столько наличных.

– Договорились. Скажите, вы собираетесь возвращаться на телевидение?

– Нет. Почему вы спрашиваете?

– Потребуется слишком много денег. Вы можете не вытянуть.

– Я все рассчитала. Если вас это волнует, то не беспокойтесь. Денег хватит.

– Ладно. Теперь я вас кое о чем спрошу. Только отвечайте мне предельно откровенно. В тот день, 26 июля, вы действительно не виделись с мужем?

– Днем – нет. Я позвонила ему, мы говорили по телефону. Вечером один из его друзей заехал за мной на машине, чтоб отвезти на презентацию выставки.

– Ваш муж был обеспокоен?

– Трудно сказать. Ночью его мучили кошмары. Но на следующий день все было как обычно. Когда я вернулась после съемки домой, он был очень подавлен – из-за смерти Димы.

– Теперь к вечеру 28 июля. Когда он ушел?

– Время не помню. Я спросила, куда он идет, он ответил, что у него деловая встреча. Я не поверила. А потом вышел в прихожую с тяжеленным портфелем. Раздался телефонный звонок.

– Вы слышали звонок?

– Да. Но это был его друг. Андрей говорил по телефону, а я решила посмотреть, что находится в портфеле. Но тут Андрей вернулся, хотел вырвать портфель у меня из рук, но не рассчитал, портфель упал, был жуткий грохот. Жутко рассердился, выскочил, – хлопнув дверью…

– Когда вернулся?

– В половине одиннадцатого. Но без портфеля. Мы поругались. Потом он предложил куда-то уехать. Я отказалась. А на следующий день я вернулась домой, и… Уходила в студию, он сказал: «Не беспокойся, ничего не случится за один день…»

Роберт ушел через полтора часа. Заставив меня поговорить с журналистами. Я не хотела этого делать. Но Роберт говорил о том, что необходима огласка, следует приостановить поток грязи, выливающийся в прессе… Перед дверью квартиры, в коридоре, я разговаривала с несколькими журналистами. Стараясь не отвечать на их вопросы, я сказала, что верю в невиновность Андрея, что люблю его по-прежнему, не обвиняю ни в чем, надеюсь, что справедливость будет восстановлена и настоящий убийца найден.

На следующее утро в газетах напечатали: «Супруга убийцы Татьяна Каюнова жалеет о том, что не помогла мужу убивать детей! Каюнова утверждает, что убийства детей ее мужем – явление нормальное. Бывшая телезвезда считает, что любовь к маньяку дает множество острых ощущений, и она ни за что не собирается отказываться от них. Она способна сама убить любого, сомневающегося в нормальности ее мужа». Господи, какой это был ужас… Прочитав газеты, я сказала, что подам на них в суд, ведь я не говорила ничего подобного… Роберт уговорил меня этого не делать. «Лучше пусть травят, чем молчат», – сказал он.

Это было около девяти часов вечера. Я лежала на диване и смотрела специальную передачу четвертого канала, посвященную нравственности и компетентности бывших сотрудников. А именно: Филипп Евгеньевич и незнакомые мне личности рассуждали на тему, почему ушла с телевидения Татьяна Каюнова. И вот в самый патетический момент, когда Филипп проливал слезу над грешной моей душой со словами «чисто по-человечески ее можно понять», раздался телефонный звонок, – Говорит Ивицын.

– Что-то случилось?

– Кремер изменил показания. Позвоните своему адвокату и вместе с ним сейчас же приезжайте.

– В такое время?

– Дело слишком серьезное, чтобы думать о времени! Вам необходимо все это знать.

Я нашла в сумочке визитку Роберта, позвонила ему домой, передала слова Ивицына и попросила немедленно ко мне приехать.

– сказал, как именно изменил? – спросил Роберт.

– Нет, ничего. Как вы думаете, стоит надеяться?

– Кто знает…

Здание РОВД было темным. Большая комната с множеством столов тоже была темна, только в клетушке Ивицына горел свет. Мы вошли.