Бестиарий любви в стихах - Страница 20
Изменить размер шрифта:
Когда средь моря моряки
От ветра встречного устав,
Измученные видят вдруг
Меж волн огромного Кита,
Что простирается в длину
И в ширину на много верст,
Его за остров посчитав,
Они швартуются к нему,
Чтобы пристав передохнуть.
О, лучше б было им страдать
Средь волн по милости ветров,
Чем к этой «суше» приставать —
Там злую смерть они найдут.
Пусть от ветров они спаслись —
Опасность бо́льшая грозит,
Ведь моряки, теперь решив,
Что под ногами их песок,
Организуют свой привал,
Не беспокоясь ни о чем,
И развести спешат костер
Чтобы согреться у огня…
Но только Кит почует боль,
Пламенем жарким обожжен,
Как он уходит в глубину,
Погибель морякам неся.
Такое же несчастье ждет
Влюбленных, что свою печаль
Спешат предателям открыть —
Их ждут страданья и позор!
Да разве море – не Любовь?
В открытом море человек
Не может избежать забот
И беспокойства, но зато
В порту находит он покой.
И, будто в море средь ветров,
Отвергнутого мучит боль,
Пока любимая его
Не пустит снова на причал,
Решив любовь свою вернуть.
А сам влюбленный – как корабль,
Тогда значенье моряков —
Пять чувств, что им руководят.
Каким же ветром он гоним?
Да сплетнями и клеветой,
Что отравляют жизнь ему
И неприятности чинят!
Когда тем ветром и грозой
Вконец влюбленный изведен,
Он хочет к берегу пристать,
И тут встречает он Кита
(Предатель – вот, кто – этот Кит).
В простосердечии своем,
Он думает, что Кит хорош,
А тот бесчестен и фальшив,
И открывает человек
Ему и мысли, и дела,
Решив, что Кит их сохранит.
Но лучше бы он подождал,
Покуда ветер сам пройдет,
А не искал себе Кита:
Не утешенье принесет,
Тот Кит – измену и позор!
Ведь как предатель тот поймет,
Что любящий душою чист,
Он тотчас тайну разгласит,
Влюбленного вгоняя в стыд:
Томившая его любовь
Из-за Кита известна всем!
Вот, что влюбенному грозит
Из-за наперсников таких!
Влюбленные должны всегда,
Предусмотрительными быть
И лишь проверенным друзьям
Свои секреты открывать,
Ведь далеко не все верны,
Из тех, кто таковы на вид:
Сам Аристотель утверждал,
Что облик не всегда похож
На сущность, скрытую внутри.
Катон же высказался так:
«Нередко тихая вода
Потока бурного страшней».
Не все то злато, что блестит!
Поэтому, я говорю:
Не надо тайну доверять
Тому, кто Вам едва знаком,
Ведь многие на вид честны,
Внутри ж – коварны и дурны!
А ведь еще бывает так,
Что не желая навредеть
Наперсник тайну разгласит,
Лишь потому, что он решил,
Что тайны вовсе здесь и нет:
Раз не сокрыли от него,
Зачем же от других таить?
Вот, что один знакомый мой,
Проверенный и верный друг,
Однажды мне о том сказал:
«Никак я не могу понять,
Как и зачем мне сохранять
В секрете мысли и дела
Того, кто сам их не хранит
И мне выбалтывает все?»
Я в удивленьи отвечал:
«Как мог ты, будучи умен,
Безумный сей задать вопрос?
Ведь ты прекрасно знаешь сам
Катона мудрые слова,
Что повторил потом Назон:
«Когда терзает сердце грусть
Ты друга верного зови,
Ему открой свою печаль
И сразу же ослабнет боль»?
Так если надо будет вдруг
Мне рассказать про боль мою,
И выбор на тебя падет —
Тебя решу я посвятить
В дела, что от других скрывал,
От матери и от отца,
От братьев, от сестер моих,
Ужели ты решишь, мой друг,
Что должно тайну разболтать?
Напротив! Должен ты ее
Укрыть и бережно хранить,
Ведь оказал тебе я честь,
Когда наперсником избрал.
А он на это говорит:
«Как будет человек чужой
Хранить и укрывать секрет,
Который ты родной семье,
Не станешь открывать, страшась,
Что могут разгласить его?
Да этот первый донесет,
Тебе смертельным став врагом!
Нет, к телу (или ты забыл?)
Рубашка ближе, чем кафтан!»
А я тогда ему в ответ:
«Да, это правда, что должна
Рубашка тело прикрывать,
Но раз в рубашке есть дыра —
Тогда послужит пусть кафтан,
Когда он цел и нет в нем дыр.
Тому подобно должен друг
Другого друга прикрывать,
То есть поведанный секрет
Надежно, бережно хранить
В том случае, когда родне
Опасно тайну поверять:
Всех связей родственных важней
Любовь – ведь может не помочь
Родня в ответственный момент,
Влюбленные же и вблизи
Верны друг другу, и вдали.
Что ж удивительного в том,
Что кто-то хочет разделить
С тобою тайну, что семье
Своей не станет поверять —
Его не выдать должен ты,
А укрывать по мере сил!»
Он мне в ответ: «Теперь, клянусь,
Меня ты убедить сумел!»
Вот так со мной он говорил,
Сомнений от меня не скрыв —
Честнее друга не сыскать!