Беспокойная юность - Страница 92

но тотчас отпустила. Глаза ее умоляли, чтобы я не прикасался к мертвому, но она сказала:

-- Только помните... Ну, хорошо, хорошо! Мертвый лежал на рядне. Мы стащили его, взявшись за концы рядна, стараясь не прикасаться к трупу. Все-таки мы уронили его, но уже на пороге.

-- Киньте его в стодол,-- посоветовал нам старик.-- Х Там уже двое лежат.

Дверь стодола была подперта вилами. Внутри на земляном полу лежала лицом вниз старуха и рядом с ней девочка лет пяти.

-- Ой, война, война! -- сказал санитар.-- Взять бы них генералов да политиков да в этот гной -- носом! Катюги проклятые.

Мы вернулись в хату. Надо было ее проветрить, но на дворе было уже холодно, как перед первым снегом.

-- Печку бы истопить,-- предложил санитар,-- так и то кругом все пожгли. Немае ни одного полена.

Он ушел во двор, и было слышно, как он отдирает, чертыхаясь, доски от крыльца.

Мы открыли двери, затопили печь.

-- Дед,-- сказала Вера Севастьяновна.-- Слезай. Сделаем тебе прививку.

-- А на что,-- ответил равнодушно дед.-- Да я ж не выживу. Все одно с голодухи помру. Зря только медикаменты на меня стратите.

Но все-таки мы сделали ему прививку, проветрили хату и ушли, пообещав деду прислать хлеба.

Дальше пошло все хуже и хуже. Мы работали, стиснув зубы и не глядя друг на друга. Санитар вполголоса матерился, но никто не обращал на это внимания.

Казалось, что все вокруг -- это черная оспа, принявшая самые разные формы.

-- Все это бесполезно,-- сказала наконец Вера Севастьяновна.-- Никого спасти мы не можем. Здесь никогда не было прививок. И этот балаганщик, врач из летучки, конечно, был прав.

-- Но как же так? -- спросила Леля.-- Что же делать?

-- Самим не заразиться. И только.

-- Ну, а с больными?

-- Морфий,-- коротко ответила Вера Севастьяновна.-- Чтобы поменьше мучились.

Санитар сплюнул и длинно выругался.

Мы вернулись в стодол, и Вера Севастьяновна сделала всему персоналу прививки.

Потянулось темное, томительное время.

Мы ходили по хатам, впрыскивали морфий, поили умирающих водой и с безмолвным отчаянием следили, как заболевали те немногие, которым болезнь дала отсрочку.

Трупы мы стаскивали в стодолы. Врач из летучки приказал сжигать эти стодолы. Каждый раз он распоряжался этим делом сам и очень при этом оживлялся.

Санитары обкладывали стодолы соломой и поджигали. Загорались они медленно, но горели жарко, распространяя тяжелый дым.

Стодол пропах карболкой. Наши руки были сожжены карболкой до того, что их нельзя было помыть. От воды они невыносимо болели.

По ночам было легче. Мы лежали вповалку на соломе, укрывшись шинелями и кошмами. К половине ночи мы согревались, но спали плохо.

Врач притих и вполголоса рассказывал о своей семье в Бердянске, о жене -- бережливой хозяйке, и сыне -- самом сообразительном мальчике на свете.

Но никто его не слушал. Каждый думал о своем.

Я лежал между Лелей и молчаливым веснушчатым санитаром -- поляком по фамилии Сырокомля. Он частоОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com